08 июня 1940 года. Центр Лондона, Англия.
Первым делом он открыл банковский счёт. Банк оказался удивительно спокойным местом, где война существовала только в газетах. Британская бюрократия показала своё лучшее лицо, и помимо австралийского паспорта перед менеджером легли удостоверение личности офицера и национальная регистрационная карточка. Наконец банковский клерк решил, что Королевские ВВС — достаточная финансовая рекомендация.
Затем он метнулся в Центральный телеграф и Почтамт, благо они находились в одном здании.
Получив несколько писем, он обошёл здание и занялся более забавными вещами. Телеграмму он сочинил быстро, потом перечитал, хмыкнул и вдруг расхохотался так, что дежурная дама за стойкой посмотрела на него с осторожным профессиональным интересом.
Наконец он протянул бланк.
Текст был короткий. Получивший в Сиднее это послание следующим утром мистер Кольтман долго чесал лысину, удивлялся и периодически говорил нехорошие слова.
«Папа Кольтман. Торчу шляпу Черчиллю. Высылайте срочно две лучшие австралийские шляпы. Котелок для премьер-министра Британии. Вторую нашу настоящую. И переведи мои дивиденды. Кокс».
Прежде чем отправить, он ещё раз посмотрел на бумагу и снова тихо засмеялся.
Посылка из Австралии в Британию в военное время идёт долго — примерно месяц, иногда больше. Корабли не спешили, конвои шли осторожно, а океан, оказалось, был полон людей, которые явно не любили британскую почту.
Но через шесть недель в Лондоне, в здании на Даунинг-стрит, обычным рабочим утром секретарь осторожно постучал в дверь кабинета.
— Премьер-министр, вам посылка со шляпами из Австралии.
Черчилль поднял бровь и усмехнулся.
— Это уже звучит интригующе.
Первым извлекли аккуратный чёрный котелок — отличной работы, плотный фетр, строгая форма. Внутри была крошечная вышивка с маленьким кенгуру и австралийским флагом. Шляпа была из Сиднея, Akubra — от одного из лучших австралийских шляпников.
— Хм, — сказал Черчилль, примеряя котелок, посмотрел на своё отражение в оконном стекле. — Австралия знает толк даже в таких серьёзных вопросах.
В коробке лежала записка.
«Прошу принять эту шляпу взамен утраченной по вине моего молодого родственника Алекса Кокса, жениха моей племянницы Лили Кольтман. Надеемся, она послужит Вам лучше предыдущей».
— Очень ответственные люди, эти австралийцы. Вы навели справки, кто этот Кольтман?
— Один из крупнейших поставщиков консервов для нашей армии. Их кроличья тушёнка приходит тоннами в Плимут. Есть упоминания, что он сейчас серьёзно вложился в авиацию.
— Весьма предприимчивый молодой человек… И из такой приличной семьи.
Затем из коробки достали вторую шляпу.
Она была широкой, песочной, с загнутыми полями и украшена кожаной лентой, в которую были аккуратно вставлены несколько зубов крокодила.
Черчилль некоторое время рассматривал её.
— Любопытно… — сказал он. — Боюсь, правда, Палата общин ещё не готова к столь решительным головным уборам.
Секретарь кашлянул.
— Полагаю, это австралийская национальная традиция.
Черчилль снова посмотрел на зубы.
— Великолепно. Если немцы высадятся, я их загрызу.
Черчилль не любил зеркал. Он надел шляпу, закурил сигару, и снова посмотрел в оконное стекло и довольно произнёс:
— В этом есть что-то имперское.
Тем временем в Лондоне, завершив безобразия на Центральном телеграфе, Лёха занимался более интересными делами.
08 июня 1940 года. Центр Лондона, Англия.
Запустив очередную цепочку сособытий, Леха занялся более интересными делами.
Он прикупил себе мотоцикл.
Вообще-то он этого не планировал. Но бывают продавцы, а бывают настоящие гении торговли — люди, которые при желании способны продать песок бедуинам в Сахаре. Именно с таким Лёха и познакомился, пробегая мимо мотомагазина на одной из лондонских улиц.
Сначала ему показали великолепный Triumph Speed Twin Т5. Машина выглядела серьёзно, блестела лаком и хромом и производила впечатление техники, которой можно было гордиться.
— Быстрее всех автомобилей на дороге, сэр, — сообщил продавец с таким видом, словно лично принимал участие в её создании. — Девяносто миль в час! (150 км/ч)
Чтобы окончательно убедить клиента, он тут же предложил короткую ознакомительную поездку. Сам уселся за руль, Лёха — на маленькое пассажирскую банкеточку сзади.
Мотоцикл рванул с места бодро и уверенно.
Через несколько кварталов Лёха начал подозревать, что в конструкции британских мотоциклов человеческий позвоночник и булки рассматриваются как важный элемент подвески. Через пять кварталов, щёлкая зубами, он решил, что это не шутка.