После этого отношение изменилось почти незаметно, но окончательно. Формально Лёха по-прежнему числился курсантом. Но в разговорах, в вопросах и в том, как на него смотрели, его уже тихо перевели в другую категорию — боевого лётчика со сбитыми немецкими самолётами.
В общем, постепенно Лёха сделал то, что умел лучше всего: наладил нормальные рабочие отношения с людьми. Через пару дней инструкторы его уже знали, понимали, чего от него ждать, и перестали смотреть на него как на странного иностранца с подозрительным чувством юмора.
И он подъехал к группе на «Спитфайрах».
После короткого инструктажа ему выдали стандартную бумагу, которую он не особенно внимательно прочитал, подписал — и на этом официальная часть закончилась. В один из вечеров, когда на стоянке было тихо, ему махнули рукой в сторону машины:
— Сиди, привыкай.
Лёха залез в кабину «Спита» и просидел там почти час. Просто сидел, двигал ручку, пробовал ход педалей, запоминал положение рычагов. Руки постепенно привыкали к компоновке, к расстояниям, к ощущению машины.
В целом управление было знакомым. Очень похоже на «Харрикейн», только всё казалось легче и аккуратнее. Ручка ходила мягко, педали отзывались без задержки. Приборы располагались почти так же, и через какое-то время тело перестало искать их глазами.
И на следующий день его просто внесли в плановую таблицу полётов.
Начало июня 1940 года. Центральная школа лётного состава. Аэродром Апавон. Уилтшир.
Утро было великолепным — английский июнь во всей красе. Казалось, что начинается новая славная эпоха. Небо сияло огромным прозрачным синим куполом, как вода в тропиках, украшенное лёгкими перистыми облаками, придающими ему глубину. Было девять утра. В тени ещё прохладно, но на солнце — по-летнему жарко. Трава пружинила под ногами, птицы пели так, будто о войне никто и не слышал. Это был день, в который всё казалось возможным.
Командир соседней группы «Спитфайров», флайт-лейтенант Джеймс Форд, быстро шагал через аэродром к своим пилотам. Он всегда ходил быстро — Кокс с самого начала заметил, что у него только два режима: полный вперёд и полный стоп.
Кокс стоял замыкающим в коротком строю и смотрел, как Форд приближается длинными, энергичными шагами человека, который опаздывает даже тогда, когда приходит вовремя.
— Доброе утро! — крикнул Форд ещё на ходу. — Надеюсь, никто не ел фасоль на завтрак. Сегодня нам попутный ветер ни к чему, — выдал он классическую шутку английского юмора.
Пара человек в строю хмыкнули.
Форд подошёл к ближайшему самолёту и без особых церемоний швырнул парашют на крыло.
— Итак, господа. Вы — уже как бы пилоты, почти офицеры и местами даже джентльмены. Учить вас управляться со «Спитом» мне, в сущности, нечему.
Он оглядел строй с тем выражением лица, с каким обычно рассматривают группу людей, которым предстоит сделать что-нибудь потенциально глупое.
— Есть только одно важное правило. Если разобьётесь — ваши ближайшие родственники получат счёт, чтобы возместить стоимость замены самолёта.
Пауза длилась достаточно долго.
— Это шутка, но всё равно хочу заметить, что рабство за долги отменили напрасно, по моему мнению.
Несколько человек осторожно улыбнулись. Форд кивнул, будто считал, что на этом утренний инструктаж полностью выполнен.
— В остальном всё просто. Взлетаете, изображаете программу, стараетесь не врезаться друг в друга и возвращаетесь обратно.
Он хлопнул ладонью по крылу «Спитфайра».
— Вопросы есть?
В строю было тихо.
Форд удовлетворённо кивнул.
— Отлично. Значит, всё понятно.
Через час Лёха уже выруливал на старт.
На взлёте «Спитфайр» сразу показал характер. Узкая колея шасси требовала аккуратности, но он легче отрывался от земли, быстрее набирал скорость и чувствовался гораздо живее, чем «Харрикейн». Тот был надёжным, крепким самолётом — настоящим сельским трактором с крыльями, который терпел многое и прощал ошибки. «Спит» же казался чем-то более нервным и точным, как хороший спортивный автомобиль.
Уже на разбеге это ощущалось. Машина быстрее оживала под рукой, словно торопилась в небо. И когда колёса отрывались от полосы, становилось ясно, что характер у неё совсем другой.
В воздухе разница стала ещё заметнее.