В шестнадцать двадцать восемь паром отдал швартовы.
Он уходил последним. Операция «Ариэль» заканчивалась, Брест пустел, а на горизонте уже стояла пыль от немецких колонн. На борту никто не знал, что среди пассажиров — семья человека, который через несколько дней станет голосом Свободной Франции.
В тот же день немцы заняли Карантек.
18 июня 1940 года. Деревня Керанну близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах на запад от Карантекаи в 10 км вглубь матрика отморя, Бретань, Франция.
Около 4:00 утра жительница деревни Керану близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах от Карантека, где ожидали спасения люди, услышала громкий звук низко летящего самолёта. Стоял густой туман.
Самолёт горел и летел очень низко над деревней. Он пролетел над несколькими полями, пытаясь выбрать место для вынужденной посадки, затем врезался в небольшую насыпь в Кебике, разломился надвое и загорелся.
Все четверо погибли. Их тела были извлечены из обломков местными жителями. Белл и Харрис стали первыми боевыми потерями Австралийских ВВС с момента их основания в 1921 году.
Когда самолёт не вернулся, на следующий день, 19 июня, к французскому побережью отправили торпедный катер MTB-29 с переводчиком на борту, чтобы найти семью де Голля и выяснить судьбу экипажа. Но когда они прибыли, Карантек уже был занят немцами. Их обстреляли из пулемётов с берега, нарвавшись на длинную ответную очередь. На обратном пути катер атаковали самолёты люфтваффе. И хотя ему удалось уйти, получив всего несколько пробоин в борту, он вернулся ни с чем.
Глава 11
Этажерка на пиве и сигаретах
18 июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.
Доперев добычу до самолёта, Лёха внезапно выяснил интригующую деталь. Чтобы установить эти прекрасные изделия, требовалось договариваться с ремцехом. С тем самым ремцехом, который он буквально полчаса назад довольно вдохновенно отодрал во время приёмки самолёта.
Ремонтники смотрели на него с выражением спокойного профессионального злорадства.
— Помочь? — ехидно поинтересовался их командир.
— Справлюсь, — гордо ответил наш герой.
При некоторой финансовой свободе, паре крепких матросов и раздобытом наборе инструментов задача внезапно стала выглядеть вполне решаемой. Закинув добычу в лодку, Лёха закатал рукава и принялся её крепить, стараясь при этом делать вид человека, который точно знает, что делает.
Во второй половине операции — когда «Виккерс» был уже вкрячен и даже вполне прилично устроился на своём месте, а оставалось лишь придумать, откуда сделать подачу ленты и куда деть поток отстрелянных гильз, — Лёху отвлекли.
С экипажем Лёхе свезло. Ну, собственно, как обычно.
У самолёта появился… как бы это сказать… изрядно седой и небритый дедушка в кожаной куртке, на которой пятна масла образовывали какую-то собственную карту мира.
Лет пятидесяти пяти или даже шестидесяти на вид. Лёха потом выяснил — сорок один, но выглядел он ровно на столько, на сколько выглядит человек, который двадцать пять лет дышал авиационным бензином, спал в ангарах и закусывал нервотрёпку вискарём.
Лёха, не сомневаясь, указал ему направление на паб, добавив, что тут на халяву не наливают. Дед несколько секунд рассматривал полураздетого и чумазого Лёху, который пристраивал свежевыцарапанный крупняк на носу своей лодки.
— Captain Grubb, — представился тот. — Твой штурман теперь, салага.
— Кэптэн? — искренне удивился Лёха.
Капитан, по его представлениям, командовал как минимум авиакрылом, а не стоял перед ним в виде наглого бомжары, пахнущего смесью бензина и вискаря с пивом.
Дед скривился и бросил:
— Chief Petty Officer Grubb. Но можешь звать меня Кэп Грабб или просто Грабб. Так все делают.
Лёха на секунду завис, переводя звание на человеческий язык.
Chief — понятно. Главный. Старший.
А вот Petty Officer…
Он мысленно перевёл и едва не хрюкнул.
Картинка «товарищ старший петтинг-офицер, разрешите доложить» получилась настолько идиотская, что Лёха с трудом сумел не заржать. Английские морские звания вообще звучали так, будто их придумывали люди с особым чувством юмора.
На русском самое близкое было бы «главный корабельный старшина Грабб», — определил для себя Лёха место нового товарища в табели о рангах.
Потом выяснилось, что он когда-то был пилотом. Но зрение село, и медкомиссия отправила его в штурманы. Грабб подробно объяснил комиссии, в какое именно отверстие им следует засунуть это своё решение, но летать ему всё равно запретили.