— Кокс! — крикнул Граббс, перекрикивая ветер и показывая рукой наверх. — У нас ещё и бак пробит!
Он пролез к стрелку и некоторое время рассматривал происходящее оттуда, затем даже перегнулся через борт, глядя назад.
— Бензин за нами как дорожка пылит!
Лёха машинально посмотрел на приборы, потом вперёд, потом снова на горизонт.
Граббс тем временем сделал несколько шагов по настилу и остановился. Он добрался до середины корпуса и разглядывал днище.
А в днище аккуратно светились дырки. Маленькие, круглые или овальные, совершенно честные пулевые отверстия, через которые теперь вполне отчётливо было видно море. И их было более чем достаточно.
Граббс некоторое время молча смотрел вниз, на пролетающую под ними серую воду.
— И днище, суки, продырявили основательно! — в цензурном переводе донёсся его голос.
Он вернулся к кабине, вцепился в борт и, перекрывая ветер, коротко сказал:
— Рули ровно на север. Нам восемьдесят миль тянуть до Плимута.
Он ещё раз посмотрел назад, где на серой воде пролива за самолётом действительно тянулась тонкая, блестящая ниточка бензина.
— Если мотор не сдохнет раньше.
19 июня 1940 года. Гидроаэродром ВВС Маунт-Баттен, Плимут, Англия.
К полудню восемнадцатого июня автомобиль Министерства информации выбрался из Лондона и, переваливаясь на выбоинах, покатился на юго-запад. Впереди был Плимут — порт, который в те дни жил так бурно, что даже самый ленивый режиссёр мог снять там половину фильма, просто поставив камеру на штатив и подождав пару часов.
На заднем сиденье сидел Альфред Хичкок, сложив руки на животе и внимательно глядя в окно. Дорога шла между зелёными холмами, мимо деревень, где на стенах уже висели плакаты с призывами копать окопы и не болтать лишнего.
— Война имеет одно полезное свойство, — заметил он оператору. — Она экономит бюджет на декорациях.
Оператор уважительно кивнул, хотя было не совсем понятно, шутка это или рабочее замечание.
Вечером они въехали в Плимут с надеждой начать съёмки на следующий день.
Город напоминал большой муравейник. Грузовики грохотали по улицам, матросы бежали по причалам, на рейде стояли корабли всех возможных размеров — от рыбацких шаланд до серых военных громадин. В гавани покачивались траулеры, буксиры, эсминцы, транспорты, а дальше, у входа в залив, виднелись силуэты крупных кораблей, словно аккуратно расставленные декорации.
Хичкок остановился у края пирса и долго смотрел на это движение.
— Превосходно, — сказал он. — Снимайте.
Камеру поставили прямо на причале. Сначала сняли общий план гавани. Оператор медленно провёл объективом по рейду, где стояли корабли. На переднем плане покачивались рыбацкие лодки, дальше — серые военные суда, а ещё дальше в лёгкой дымке угадывались мачты и трубы целой флотилии.
— Теперь крупнее, — сказал Хичкок. — Тот эсминец.
Камера повернулась. Эсминец стоял у причала, дымя тонкой струйкой из трубы. По палубе бегали матросы, кто-то таскал ящики, кто-то возился у орудия.
— Отлично, — сказал Хичкок. — Очень деловито.
Потом сняли транспорт, с которого сходили беженцы. Женщины, дети, узлы, чемоданы, усталые лица — всё выглядело настолько естественно, что Хичкок даже не стал ничего поправлять.
— Иногда, — заметил он, — реальность работает лучше режиссёра.
Под вечер съёмочная группа перебралась на гидробазу Маунт-Баттен в надежде сделать кардры с самолётами.
Там было значительно спокойнее. Несколько летающих лодок стояли у причалов, лениво покачиваясь на воде. За базой тянулся широкий залив, и солнце уже начинало опускаться к горизонту, окрашивая всё вокруг мягким золотистым светом.
Хичкок некоторое время стоял на краю пирса, изучая картину.
— Самолёты на воде, — сказал он, — всегда выглядят подозрительно и прекрасно. Это исключительно полезно для кино.
Оператор установил камеру и снял несколько планов базы. Летающие лодки стояли у причалов, как огромные птицы, присевшие на воду. За ними в заливе медленно двигались корабли — тёмные силуэты на золотистой воде.
Они уже собирались снять ещё один спокойный вечерний кадр, когда один из матросов, глядевший в сторону моря, вдруг крикнул:
— Самолёт идёт с моря.
Хичкок повернул голову и вгляделся из-под руки в приближающийся аппарат.
Из-за серой линии горизонта медленно выползала тёмная точка. Через несколько секунд стало понятно — летающая лодка. Она шла низко над водой и приближалась тяжело, будто только что закончила неприятный разговор с кем-то вооружённым.