Новый аргумент в разговоре на берегу оказался чрезвычайно убедительным.
25 июня 1940 года. Аэродром Ле-Туке, побережье Ла-Манша, около 50 километров к югу от Кале, оккупированная Франция.
В офицерском домике аэродрома ещё секунду назад стоял тот самый приятный шум, который обычно сопровождает хорошую немецкую вечеринку. Патефон скрипел шансонетку, бокалы звенели, кто-то громко рассказывал анекдот, француженки смеялись так звонко, словно война происходила где-то на другой планете.
Потом где-то на аэродроме хлопнула очередь.
Француженки завизжали.
Сначала одна, потом сразу несколько и хором. Стулья поехали назад, бутылка вина медленно качнулась, некоторое время раздумывала — и пролилась прямо на колени визжащей мадемуазель.
Лётчики уже рвались к двери.
— Что за дерьмо⁈
Стул рухнул. Затем ещё один. Стол с бутылками и тарелками накренился и с грохотом сложился на пол, словно решил больше не участвовать в происходящем.
Мельдерс, действуя с той быстрой деловитостью, которой учит профессия истребителя, уже оказался на улице. Он, пригибаясь, перебежал через двор и прижался к углу здания, осторожно выглядывая на поле.
Ночь над аэродромом больше не была умиротворённой.
По траве метались огоньки фонарей. Слышались команды. Где-то у реки трещали автоматы. А чуть дальше рота охраны, судя по всему, уже разворачивалась цепью.
— Прелестный вечер, отметить моё освобождение… — задумчиво протянул Мельдерс.
Немцы уверенно продвигались вперёд, прижимая горстку диверсантов к самой воде. Через несколько секунд с поля заговорил пулемёт.
Длинная очередь прошла по земле. Пули стригли траву, не давая диверсантам поднять головы.
Мельдерс удовлетворённо кивнул и обернулся к высыпавшим на крыльцо лётчикам.
— Господа, — сказал он почти весело. — А не продолжить ли нам наш вечер? Наши солдаты вполне способны сами справиться с этой небольшой проблемой.
Лётчики начали немного расслабляться.
И именно в этот момент из темноты устья реки вылетел катер на полной скорости.
Он врезался в чёрную воду так, словно его запустили из пушки, и помчался вверх по реке, оставляя за собой длинный белый пенистый след, который мерцал в лунном свете.
Несколько секунд немцы просто смотрели на это завораживающее зрелище.
А потом с катера ударил крупнокалиберный пулемёт. Мельдерс ни на секунду не сомневался: било что-то, сравнимое с калибром пушек его истребителя.
Тяжёлое, серьёзное и очень громкое.
Очередь крупнокалиберного пулемёта хлестнула по краю здания.
Одна случайная пуля влепилась прямо в тулью парадной фуражки Мельдерса, пробила сукно насквозь и ушла дальше, с сухим щелчком ударив в стену штаба.
Фуражка мгновенно взлетела в воздух, кувыркнулась и улетела далеко в траву.
Мельдерса со всего размаха приложило лбом об угол здания. Он рефлекторно дёрнулся и добавил красоты, войдя в угол здания теперь уже глазом. Схватился за голову, пытаясь оценить степень её присутствия, и выругался. В голове звенело так, будто рядом кто-то ударил в колокол.
Рядом просвистела ещё одна очередь.
Отшатнувшись, Мельдерс снова со всего размаха приложился лбом об угол здания и зашипел.
— Господин майор! Вы ранены⁈
Мельдерс на секунду замер, потом осторожно пощупал голову. Голова оказалась на месте, хотя на лбу уже начинала быстро расти весьма солидная шишка.
Он посмотрел на траву.
Там лежала его фуражка. В тулье красовалась здоровенная дыра с рваными краями.
Мельдерс поднял её, мрачно осмотрел и выкинул далеко в сторону:
— Моя лучшая фуражка. Из Берлина.
Он ещё раз потряс головой, прогоняя звон в ушах, и погрозил кулаком в сторону реки, где в темноте уходил «Валрус».
— За фуражку ответите, гады!
25 июня 1940 года. Аэродром Ле-Туке, побережье Ла-Манша, около 50 километров к югу от Кале, оккупированная Франция.
«Валрус» тяжело вынырнул из тёмного устья и пошёл вверх по реке, гулко шлёпая поплавками по воде. Лёха держал машину почти у самого берега, высматривая людей в чёрной траве. Лицо холодило встречным ветром, и сквозь этот поток ночного воздуха он щурился, пытаясь разобрать в темноте хоть какое-то движение.
Сверху высунулась голова мальчишки-стрелка.
— Сэр! Слева! У самой воды! Там!
Лёха аккуратно довернул. «Валрус» чиркнул поплавком по гальке и остановился.
Из темноты вывалились первые коммандос.
— Сюда! Быстро!
Двое тащили раненого. Ещё несколько человек бежали следом. Один на ходу обернулся и дал короткую очередь из «Томпсона» куда-то в сторону поля.