— Логично. Тем более что у вас с самого утра вылет в Гибралтар. — Холланд был всё ещё в официальной маске командира корабля. — Садитесь. Не стойте истуканом. Вы уже достаточно налетались сегодня, чтобы ещё и ноги мять.
Лёха сел, изобразив стойку смирно уже на стуле. Холланд рассматривал его с выражением, в котором смешивались усталость, любопытство и нечто трудноопределимое.
— У вас, Кокс, редкий талант — превращать транспорт в приключение. Признаюсь, впервые я был включён в состав полезной нагрузки.
— Виноват, сэр. Эти английские кресла такие непредсказуемые.
Холланд коротко усмехнулся и продолжил:
— А уж про посадку на палубу… — он на секунду замолчал, будто подбирая слово, — это было исключительно неожиданно. Хотя я предпочёл бы не становиться свидетелем второй попытки.
Холланд на несколько секунд задумался. Кокс преданно, правда, несколько переигрывая, чересчур преданно пожирал начальство глазами.
— Но лётчик жив. Врачи говорят, если бы вы привезли его на полчаса позже, они были бы бессильны. И это, Кокс, единственная причина, почему вы сейчас сидите в моей каюте, а не в карцере.
— Искренне тронут, сэр.
— Ну что вы заладили: сэр, сэр. Вы мне не подчиняетесь. Слава Богу. Расскажите про Францию. Прекрасная страна, если бы ещё удалить оттуда французов…
Лёха начал с Франции — «Кертисы», «Девуатины», «Бостоны», — но после пары вопросов как-то подозрительно быстро свернул на больное.
«Харрикейны», говорил он, требуют доработки, но они — небо и земля по сравнению с тем летающим дерьмом, которым флот вооружён сейчас. И у американцев, вроде, есть приличные палубные самолёты, и почему мы такие не заказываем? Потом он перекинулся на ПВО: 12.7 мм «Виккерсы» с водяным охлаждением хороши разве что для его «тазика», да и то без воды, а на кораблях от них толку — ноль. Ставьте 40 мм «Бофорсы»! И трассирующие, где трассирующие? Он их по одному на складах выцарапывает! Как целиться? Вы же лучше всех в мире считаете! Сколько стоит пулемёт, сколько — презерватив… э… сырая резина на бак с бензином, сколько — самолёт и сколько — подготовка пилота? Вы хреновые бизнесмены, сэры и лорды.
Холланд некоторое время с интересом смотрел на него, потом медленно улыбнулся.
— Продолжайте, лейтенант, — спокойно произнёс он. — Это весьма… познавательно. Вы удивительно последовательно создаёте мне поводы для размышлений.
Он чуть откинулся в кресле, завершая общение.
А рано утром Лёху уже грузили на очередную катапульту — не такую, как на линкорах. Без порохового хлопка, без удара, от которого душа отстаёт от тела на полсекунды, но не менее феерическую.
— А вам, сэр, — с совершенно невинным выражением обрадовал Кокса офицер запуска, — добро пожаловать на катапульту. По личной просьбе капитана Холланда…
Он сделал паузу, давая словам осесть, и добавил:
— Говорят, сэр, вы желаете сравнить ощущения. Не беспокойтесь, мы выставили максимальные параметры, чтобы не ударить в грязь лицом. Вам понравится, — и чуть тише добавил: — главное, чтобы у вашего водоплавающего сарая с моторчиком колёса не отвалились.
Июль 1940 года. Дом в исторической части Оксфорда, Англия.
Бывший испанский, а ныне вполне благообразный британский банкир, теперь уже мистер Сердж Гонсалес, сидел в своём любимом кресле и лениво покачивался, глядя в окно на аккуратный, как по линейке подстриженный газон.
Да-да, они переехали в Оксфорд. Он, Эля и дети. Купили дом, поближе к жизненным интересам, как назвал это его партнёр Алекс. Естественно, как и полагается состоятельным людям, не влезая в долги. Впрочем, лондонские апартаменты он, разумеется, тоже оставил за собой.
Всё-таки весь финансовый бизнес остался там, в Лондоне. Ну а что, он теперь человек состоятельный и даже, если называть вещи своими именами, совсем немножко и миллионер.
Буквально на днях они, тут он улыбнулся, вспомнив своего партнёра, вышли из проекта под названием «Пеннициллин», удачно продав американским фармацевтам и команду, и наработки, и ощущение, что те сделали очень выгодную сделку. Последнее, впрочем, американцам продать было сложнее всего.
Алекс, тут Гонсалес снова качнулся в кресле и усмехнулся уже шире, расписал буквально по шагам, как обычно, с тем спокойным хладнокровием человека, который не сомневается в реакциях и поступках покупателей. И, как обычно, оказался прав.
Правда, официально его партнёром значился не сам Алекс, а фирма с названием «XPEH limited», которое в приличном обществе никто не мог ни прочитать, ни повторить без внутреннего содрогания. Он предлагал Алексу придумать что-нибудь более человеческое, но тот лишь смеялся, словно в этом и заключался весь замысел.