Бармен взял купюру, прищурился, перевернул её на свет — настоящая, всё в порядке — и убрал под стойку. Потом поднял глаза на Кокса — уже совсем иначе, с уважением, почти с нежностью.
Он вытер руки о передник, вдохнул поглубже и заорал на весь зал так, что даже посуда звякнула:
— Первые двести кружек за счёт этого уважаемого джентльмена!
В пабе на секунду повисла тишина. Потом кто-то из угла осторожно уточнил:
— Что, прямо вот совсем бесплатно?
— Совсем, — твёрдо сказал бармен. — Пока не кончится пиво. А у меня его на всех хватит, — добавил он уже тише, с намёком на то, что лучше не затягивать.
Эта новость, как искра, попавшая в порох, мгновенно разлетелась по залу. Те, кто уже успел выпить, полезли за добавкой. Те, кто только собирался уходить, передумали. А в дверях уже показались первые счастливчики из соседних пабов, услышавшие сарафанное радио.
— В очередь, сукины дети! — Граббс железной рукой навёл порядок на раздаче. — Если кто вякнет слово, будет вышвырнут на улицу, как обгадившийся щенок.
— Ну! За моего лейтенанта!
В этот момент весь зал ожидаемо взревел и понял, что вечер обещает быть историческим.
Четвёртое июля 1940 года. Адмиралтейство, Лондон, Англия.
Бумага пришла на стол адмирала Гая Ройла, начальника морской авиации, в четверг, в начале июля. Короткая, без лишних слов: «Его Величество просит обратить внимание на обстоятельства службы суб-лейтенанта Алекса Кокса, австралийского лётчика, прикомандированного к авиации Королевского флота».
Ройл перечитал ещё раз. Потом встал и пошёл к своему прошлому начальнику — адмиралу Рамсею, нынче Первому заместителю Первого лорда Адмиралтейства, женатому на принцессе и вхожему в королевскую семью.
— Вот смотри, какой интересный случай, — сказал Ройл, кладя письмо на стол.
Рамсей прочитал. Медленно, внимательно, как человек, привыкший взвешивать слова.
Он посмотрел на дату — почти два года назад, в такой же июльский день, он стоял на коленях перед королём, получая Большой крест.
— Это возможность, — произнёс дальше Ройл. — Нам как воздух нужны современные истребители на кораблях. «Харрикейны», «Спитфайры». Ты же знаешь, мы перехватили американские «Уайлдкэты» из французского заказа. Непонятно, конечно, о чём думали янки, сделав морские самолёты с нескладывающимися крыльями, но они есть. И, кстати, первые машины дошли до нашего порта.
Рамсей молча кивнул, и Ройл продолжил:
— У тебя там, в Министерстве авиации, ещё остались друзья. И должники. Если мы сейчас не продавим программу современных палубных истребителей, то не продавим никогда.
Рамсей взял письмо, сложил его, сунул во внутренний карман кителя и поднялся.
— А это шанс! — подумал Рамсей, входя в кабинет первого заместителя министра авиации. — Сорок три года, подтянутый, энергичный, в прошлую войну сам летал, сбивал немцев, был сбит, попал в плен и бежал.
Харольд Балфур взял письмо, прочитал. Усмехнулся краем рта.
— Его Величество, значит, — сказал он, — интересуется лётчиками. Неспроста, сэр Александр?
— Неспроста, — согласился Рамсей, усаживаясь в кресло напротив.
— Харольд, — продолжил Рамсей, — ты сам летал на «Сопвичах» двадцать лет назад. Нам нужны «Харрикейны» и «Спитфайры». И они должны быть на палубе. Потому что то, что летает у нас сейчас, — это позор.
— Нам нужна помощь, Гарольд. Десять «Харрикейнов». Столько же «Спитфайров». Мы добавим туда американские машины. И нужна совместная с RAF группа для испытаний. Чтобы наконец флот стал летать на нормальных машинах. И сделать это надо быстро.
— Хорошо, — Балфур отложил письмо и надолго задумался.
— Давай так, — продолжил он. — «Харрикейны» — есть небольшой запас. Четыре штуки найдём. Со «Спитфайрами» сложнее, да сам Митчелл их не для палубы делал. Но пару дадим. Итого шесть самолётов. Для испытаний. А «Уайлдкэты» и так ваши. Вот почти что эскадрилья.
Он снова задумался, и в глазах загорелся хитрый огонёк, и он продолжил:
— Но на вас тогда попутно и ПВО вашего же Портсмута. Сам знаешь, наши в Тангмере просто задыхаются от вылетов.
Он встал, прошёлся по кабинету.
— Теперь по лётчикам. Вашего австралийца будет логично туда определить. У меня есть пара талантов, которые на ваш «Глориэс» посадили «Харрикейны» в Норвегии и, что самое интересное, сумели остаться в живых после его утопления. — деятель от авиации не удержался от лёгкой шпильки в сторону моряка.
Рамсей сдержал нейтральное выражение лица. Сказать было нечего.
— И передайте моё почтение Его Величеству.
Рамсей поднялся, поправил китель.