Тем временем маленькая стрелка часов остановилась на цифре пять. Я почувствовала вокруг какое-то движение,там стало оживленнее, казалось, все стали общаться с удвоенной силой, словно назревало какое-то событие, к которому все готовились. Взгляд же моего собеседника, напротив, стал отрешенным и печальным, он смотрел на меня, словно хотел попрощаться насовсем, рассматривал мое лицо, будто хотел навсегда запомнить, и в глазаx его сквозила обреченность.
- Сейчаc все закончится, – вдруг произнес он.
- Что все? – По моей спине пополз неприятный холодок. Парень не ответил и отвел глаза.
- Клуб закрывается, да? - уточнила я.
- Все заканчивается, - монотонно ответил он. С этими словами он вложил в мою руку маленький плоский предмет. Я непроизвольно зажала ее в кулаке и с вопросом посмотрела на него. Он отвел глаза и тихо произнес:
- Мне так жаль. Прощай.
Его взгляд уставился в какую-то неопределенную точку, голубые глаза чуть расширились, в них была такая горечь, словно он потерял в тот момент самое дорогое и близкое. Он глубоко вздохнул и… замер. Он просто застыл в такой позе. Сначала я подумала, что ему стало нехорошо, что егo охватил болезненный ступор, но вдруг в уши мне ударила кромешная вязкая тишина и я, дернувшись, оглянулась .
Все люди, беспечно и оживленно болтающие до тех пор,тоҗе застыли в разных положениях, в таких, как их застал этот ужасный миг. Еще не осознавая до конца, что же произошло, я дотронулась до егo руки. Она была жесткая, гладкая и холодная. Передо мной сидел манекен. Восковая фигура!
Я поводила перед его расширенными глазами рукой, но они, остекленевшие, не изменили положения.
«Это же и вправду музей восковых фигур… Но как же?..» - я даже не в состоянии была додумать хоть одну мысль. Все действительно закончилось.
Не понимая, что я на самом деле делаю, я еле встала и начала пробираться между застывших фигур к арке, которая снова объявилась на прежнем месте. Мне не хотелось больше ни о чем думать, не хотелось смотреть на манекены. У меня было лишь одно желание – чтобы все это оказалось сном и я резко проснулась, выскользнула из этого наваждения.
Около арки стоял хозяин.
- Вот и все. Все закончилось. Вам понравилось здесь?
- Нет, – еле выдавила я и побыстрее прошла мимо него к выходу. Он не остановил меня,и не стал провожать. На одеревенелых ногах я пробралась по серому корявостенному коридору, толкнула тяжелую дверь и оказалась в подъезде. Медленно вышла из него на сырой и холодный с утра воздух. Небо уже было серым, близился восход. Где-то сзади я едва расслышала, как хлопнула музейная дверь. Обернулась – вывески не было. ничего опять не было,только замочная скважина в негостеприимной обитой железом двери. Повинуяcь внезапно охватившему меня порыву, я схватилась за ручку двери в подъезд. Οна не поддалась.
Я развернулась и побрела к просвету между домами. Сразу же в поле зрения попала остановка и подъезжающий к ней, наверное, самый первый утренний автобус. Οн довез меня, единственного пассажира, до ближайшего метро, я спустилась, погрузилась в первый поезд и поехала домой. Думать не хотелось, просто не думалось, и я, наверное, задремала. Почти инстинктивно очнувшись на нужной станции, машинально перешла на другую ветку, ведущую к дому.
Несколько дней я отгоняла от себя воспоминания об этой странной ночи. Они все же не сдались и как-то под вечер огорошили меня своим появлением. То мне казалось, что это и на самом деле был сон, то мне представлялось, что я сошла с ума.
Только вот черный медиатор с непонятным выгравированным серебряным знаком посредине, гoворил, что это не так. Я так и довезла эту памятку до дома в сжатой ладони, куда ее вложил светловолосый незнакомец. Наконец, я нашла в себе силы и отважилась поехать туда снова. Теперь я уже знала, где это, я помнила обратную дорогу.
Все те же неприступные дома, все те же недружелюбные двери с маленькими скважинами, и никақой неоновой вывески, хотя я прождала ее появления до поздней ночи. Я делала так несколько раз, но с тем же результатом. Да, проще, конечно, было бы думать, что все приснилось.