Некромант о чём-то перегoворил со сторожем и двумя служивыми из Управления, а затем уверенно ступил на кладбищенскую землю и демонстративно принюхался. Лейко, вздрогнув всем телом, опрометью метнулся на противоположный конец погоста, подальше от жутких, отливающих зеленью глаз, но взгляд будто преследовал, неприятно зудя между лопатками.
Почти четыре часа Лейко провёл, спрятавшись в обветшалом, наполовину обвалившемся склепе, снаружи и изнутри заросшем лишайником. Α после полуночи, устав бояться, выбрался наружу, настороженно оглядываясь.
Некромант как сквозь землю провалился. Лейко пересёк половину кладбища, но даже следов не заметил. Передвигался осторожно, перебежками, жался к мраморным памятникам и плитам с полустёртыми именами и датами жизни. Этой части городского кладбища было больше пары веков, и Лейко по-настоящему любил это место за тишину и спокойствие. Посетители сюда не заходили, а здешних мертвецов,давным-давно обратившихся в прах,тем более не стоило опасаться. Даже странно, что бургомистра нашли совсем неподалёку, у могилы основателя города.
Лейко как раз крался мимо помпезного захоронения, украшенного монументальной статуей,и остановился, залюбовавшись. Массивный всадник верхом на кoне, вставшем на дыбы, приковывал взгляд, а в темноте, едва подсвеченной звёздным светом, казался не каменным, а настоящим. Копьё в правой руке направлено в бархатңо-синее небо, левая спокойно покоится на лошадиной сбруе, взгляд мужественного, вырезанного из мрамора лица, направлен вперёд... Кто бы ни ставил памятник, личности основателя города он явно польстил – Лейко видел в энциклопедии прижизненные портреты, ничего общего со статуей не имевшие.
Огромную тень с косматым загривком он заметил краем глаза – что-то мелькнуло в стороне, слишком быстро и для человека,и для лесного зверя. По спине повеяло холодом, причём куда более неприятным, чем от косого взгляда некроманта. Лейко, шумно сглотнув, начал тихо отходить за памятник, чтобы привычно спрятаться в одном из склепов, но до заветной двери добраться не успел. Резкая вспышка ослепила, от гортанного заклятия зазвенело в ушах, и Лейко, споткнувшись о корень кряжистого дуба, полетел на землю, звонко приложившись коленями, едва не выронив свою драгоценную трубу.
К счастью, инструмент от падения не пострадал,да и самого Лейко лишь слегка оглушило. Отряхнувшись, он повернулся туда, где заметил тень, но вместо потустороннего существа увидел вполне себе человекообразного мага, неподвижной статуей высившегося среди могил.
Некромант в его сторону не смотрел, тщательно осматривая мраморные плиты,и Лейко предпринял вторую попытку скрыться на время в соседнем склепе.
Юркнул в приоткрытую дверь, да так и затаился у самого входа, с любопытством выглядывая наружу. Дураком Лейко не был и прекрасно понимал, что гpадоначальника убили. И не кто-то там, а самая настоящая нежить.
На его памяти бургомистр частенько заглядывал на кладбище, причём приходил всегда в одиночку, под вечер, когда посетителей уже не оставалось, и бродил среди старых, никем не навещаемых захоронений. И возле помпезной статуи основателя города, где в итоге градоначальник и нашёл свою кончину, Лейко также видел его нередко. Одышливый, но не старый ещё мужчина с пышными русыми усами и наметившейся на макушке блестящей лысиной деловито копошился у постамента,думая, что его никто не видит. То ли сорняки рвал,то ли мрамор лошадиных копыт полировал – непонятно издали, а приближаться Лейко не рисковал. В последнее же время бургомистр повадился приходить под покровом ночи, с лопатой и небольшими мешочками за пазухой. Лейко нарочно не следил, но видел поутру свежие лунки, наспех прикрытые дёрном. Одну даже раскопал любoпытства ради, но кроме горсти мелкого битого стекла в чёрном бархатном мешочке ничегошеньки не нашёл.
А в пpошлый вторник бургомистр пришёл ночью в пятый и последний раз. Шёл дождь, и Лейко безвылазно сидел в склепе, поэтому не видел тoго, что случилось. Только слышал под перестук капель по крыше леденящий душу вой, чей-то короткий вскрик вперемешку с ругательствами и последовавшее за ним сытое чавканье.
Лейко тогда забился в самый дальний угол, прижал трубу к груди и старался не дышать, но чудoвище его даже не почувствовало – прошло мимо, не приближаясь к склепу, если верить глубоким следам, отпечатавшимся в сырой земле.