Прижимаюсь к его лицу, мои бедра двигаются взад-вперед, я предоставляю полный доступ его языку, позволяя ему облизывать меня от клитора до задницы, пока неистовствую над ним.
— Вот так. Ты моя хорошая девочка, — хвалит он, и я резко наклоняюсь вперед, едва удерживаясь, чтобы не упасть лицом на матрас.
Я задыхаюсь, пытаясь перевести дыхание, пока возвращаюсь на землю. Грэм сдвигается, перебираясь на кровать, и я ложусь на спину, освобождая для него место.
Он хватает меня за колени и тянет на середину кровати. Теперь я смотрю на него снизу вверх. Его брюки расстегнуты, и твердый член вырывается наружу и направлен прямо на меня. У меня слюнки текут от этого зрелища и от голодного взгляда Грэма, направленного на меня.
— Ты хочешь кончить? — робко спрашиваю я, но в ответ из его горла вырвался стон.
— Да.
Он спускает штаны вместе с боксерами, а я смотрю, гадая, собирается ли он ввести в меня свой большой член.
— Раздвинь бедра, сладкие щечки. Я собираюсь начать метить тебя прямо сейчас.
Я не знаю, что он имеет в виду, но делаю, как он просит, позволяя своим коленям опуститься на кровать и раздвинуться настолько, насколько это возможно.
Его рука обхватывает член, и он начинает дрочить в бешеном темпе. Я наблюдаю, как кончик его члена краснеет, и он хрипит, его взгляд устремлен на то место, которое находится между моих ног. Я понимаю, что он воображает, будто находится внутри меня, и стону, скользя руками вверх по телу и обхватывая грудь. Я смотрю на его лицо, завороженная видом такого большого, первобытного мужчины, вожделеющего моего тела.
Мои пальцы дразнят соски, и он издает гортанный звук, замедляя темп, когда его яйца напрягаются, и, клянусь, кажется, что член набухает еще сильнее. Я задыхаюсь. Мне снова кажется, что я горю, и не могу этого вынести. Я тянусь вниз, намереваясь потрогать себя, но как только мои пальцы раздвигают половые губы, Грэм кончает.
Густые белые струи попадают на мои бедра, живот и киску, и меня начинает трясти. Мне нравится, что я могу делать подобное с этим мужчиной. Хочу, чтобы он пометил меня везде, кончил на меня.
Грэм тянется вниз, его пальцы втирают сперму в мою кожу. Он даже просовывает палец внутрь меня, и я стону, когда понимаю, что он пытается попасть своей спермой в мою киску.
Он вытаскивает палец, ложится рядом со мной, и я хватаю его за руку, подтягивая палец, который только что был внутри меня, к своему рту. Я втягиваю палец в рот, желая узнать, каковы мы на вкус.
Я никогда не была такой смелой, но что-то в Грэме заставляет меня чувствовать себя уверенной.
— Хочешь получить еще немного спермы, жадная девчонка? — спрашивает Грэм хриплым голосом, пока я вылизываю его палец.
Я киваю, моргая глазами, и Грэм, должно быть, видит, как я хочу спать, потому что он просто целует меня в лоб, а потом тянется вниз и укрывает нас одеялом.
— Отдохни немного, сладкие щечки. Потом я дам тебе то, что нужно.
Киваю, позволяя ему обнять меня, пока мои глаза закрываются.
Я уже почти уснула, когда поняла, что впервые за последние месяцы не беспокоюсь о Роберте. Знаю, что Грэм будет оберегать меня.
Мне нравится он и его друзья. Мне даже нравится этот маленький сонный городок. Особенно мне нравится, что я ощущаю здесь безопасность и чувствую себя особенной.
Я просто хочу, чтобы каждый день был таким, как сегодня.
Глава 10
Грэкхем
У меня заурчало в животе, пока я наблюдал за тем, как Магнолия передвигается по кухне. Я предложил помочь, но она отмахнулась, и я сел за стол, чтобы полюбоваться видом. Она напевает, обжаривая сосиски на сковороде, и без труда переходит к варке кофе и приготовлению тостов.
Очевидно, что она провела много времени на кухне и получает от этого удовольствие. Я понимаю, почему ее наняли готовить и убирать на то шикарное ранчо, на котором она работала.
— Не могу поверить, что уже конец октября, — говорит Магнолия, взбивая яйца в миске.
— Да, этот месяц пролетел незаметно, — отвечаю я, хотя для меня он как-то затянулся.
Я делал одно и то же снова и снова, изо дня в день. А потом встретил Магнолию, и эта встреча перевернула все, заставила меня понять, чего мне не хватало.
— Где все твои украшения на Хэллоуин? — спрашивает она, и я оглядываюсь.
У меня не так много обычных украшений, не говоря уже о праздничных, но если украшение сделает ее счастливой, то мы их купим.
— Не думаю, что они у меня есть. Я никогда не заморачивался с ними, так как живу один, в глуши. Ко мне не так уж и часто заглядывают детишки, прося сладости.
— Но это все равно здорово: распространить праздничное настроение, — предлагает Магнолия, и я киваю.
— Мы можем съездить в город после того, как позавтракаем, и купить кое-какие вещи, чтобы украсить дом.
— Правда? — уточняет она, сияя от счастья, и я готов сделать все, что она попросит, лишь бы моя девочка продолжала так на меня смотреть.
Как будто я ее герой.
— Завтрак готов, — говорит Магнолия, расставляя тарелки, и я помогаю ей перенести все на стол.
Мы едим, и я интересуюсь у нее, какие украшения она любит развешивать на Хэллоуин. Магнолия рассказывает мне о том, как в ночь на Хэллоуин она ходила в городскую библиотеку раздавать сладости, поскольку ранчо тоже находилось в глуши.
— Дети в этот день всегда такие милые и радостные. Это всегда была моя любимая ночь, — говорит она с грустной улыбкой, и я принимаю это к сведению.
В будущем она не будет так выглядеть. Я планирую устроить в городе акцию «Сладость или Гадость» в следующем году, и помогу ей провести его, если это доставит ей удовольствие.