Я не уверена, то ли это из-за его слов, то ли из-за того, что его язык ласкает мой клитор, но я делаю, как он приказывает, кончая ему в рот
Мои бедра двигаются, толкаются, а киска сжимается, желая, чтобы ее наполнили. Я скулю, и в тишине дома раздается резкий и пронзительный звук.
— Вот моя хорошая девочка, — бормочет он мне в бедро, и я содрогаюсь, чувствуя, как по мне прокатываются волны моего освобождения.
Он помогает мне подняться, его взгляд опускается на мои жадно вздымающиеся соски, и мне хочется сорвать с себя эту чертову футболку и умолять его пососать их. Я хочу умолять его делать со мной все, что он захочет. Я хочу, чтобы он владел мной.
Но не могу вымолвить ни слова, и вскоре он поднимает меня со стола и ставит на ноги.
— Ты хочешь остаться здесь или поехать со мной за своей машиной? — спрашивает он.
— Что безопаснее?
— Со мной. Самое безопасное место для тебя всегда будет рядом со мной. Всегда.
Я киваю.
— Тогда я еду с тобой.
Глава 8
Грэкхем
Я укутал Магнолию в свою одежду и одну из фланелевых рубашек. Она выглядит очаровательно с одной из моих зимних шапок на голове, ее розоватые локоны обрамляют лицо и до половины ниспадают на спину.
Помогаю ей забраться в мой грузовик, перегибаюсь через нее и пристегиваю на пассажирском сиденье.
— Я могла бы сделать это сама, — говорит она мне, пытаясь изобразить раздражение, но вижу, что ей нравится, когда я беру все под свой контроль и забочусь о ней.
Ее щеки розовеют, а в глазах появляется некий блеск, когда она смотрит, как я прислоняюсь к пассажирской двери.
— Ну, я здесь, так что теперь тебе не нужно этого делать.
Магнолия дарит мне еще один из тех невинных румянцев, от которых мой член твердеет в штанах, и каждый раз задаюсь вопросом, как далеко вниз растекается это розовое пятно, когда вижу его.
Закрываю ее дверцу и направляюсь к водительскому сидению, приводя себя в порядок, прежде чем сесть за руль. Я уже позвонил Леджеру, чтобы он помог мне снять и поменять шины.
Моя девочка напрягается, когда мы выезжаем на мою подъездную дорожку, и я вижу, как она оглядывается по сторонам. Мне не нравится, что Магнолия беспокоится о том, что тот придурок преследует ее. Часть меня жалеет, что моя девочка не осталась дома, а поехала со мной, но тогда я бы беспокоился о том, что она осталась дома одна.
Протягиваю руку к ее бедру и пытаюсь заверить, что с ней все будет в порядке, что она в безопасности.
Она делает глубокий вдох, и я вижу, как ее плечи начинают расслабляться, поэтому оставляю свою руку там, когда мы сворачиваем с моей подъездной дорожки и направляемся в сторону города. Мы оба внимательно следим за тем, чтобы не увидеть кого-нибудь подозрительного, пока возвращаемся к заправке.
Когда мы подъезжаем к заправке, Леджер уже стоит возле машины, и я ругаюсь, видя новые повреждения на ней. Все шины спущены и сидят на дисках, лобовое стекло разбито кирпичом, а на дверях написано «шлюха», «сука» и «потаскуха».
— Закрой глаза, сладкие щечки. Я пойду заберу твои вещи, хорошо? И обо всем позабочусь.
Она кивает, в ее глазах блестят слезы, и мне хочется придушить этого Роберта-мудака за то, что он так поступил с моей девочкой.
— Ты купил эту машину? — спрашивает Леджер, когда я присоединяюсь к нему.
— Нет, это ее машина, но кто-то преследует Магнолию, и прошлой ночью проколол шины, пока она была внутри на заправке.
— Тебе удалось разглядеть, кто это сделал? — спрашивает Леджер, оглядываясь по сторонам.
— Нет, я просто видел, как какой-то человек в черной толстовке прятался за мусорными баками, прежде чем я увез ее отсюда.
Леджер кивает и вздыхает, глядя на старую машину.
— Ну, я могу вызвать эвакуатор. Они заменят шины и лобовое стекло, может быть, отшлифуют слова, но, честно говоря, это обойдется дороже, чем стоит вся эта машина.
Киваю в ответ. Я подумал о том же. Кроме того, ей нужно что-то более подходящее, если она собирается ездить здесь по снегу.
Я наклоняюсь, чтобы взглянуть на заднее колесо. Теперь даже диски выглядят погнутыми, и я чувствую, как моя кровь закипает от ярости, когда вижу все эти повреждения.
Я уже собираюсь встать, когда замечаю маленькую черную коробочку, спрятанную под колесом.
— Сукин сын, — шиплю я, протягивая руку и хватая трекер.
— Это... — Леджер прерывается, и я киваю, бросая трекер на землю и наступая на него.
Это объясняет, как он находил ее, куда бы она ни направилась.
— Давай избавимся от этого корыта. Я подберу ей что-нибудь другое, — говорю я Леджеру, кивая на машину.
Леджер удивленно поднимает бровь, но ничего не говорит о том, что я собираюсь купить машину какой-то девушке, с которой только что познакомился.
— Давай просто заберем ее вещи из багажника, — говорю я, и Леджер кивает, помогая мне перетащить три сумки, которые лежат в багажнике, в мой грузовик.
Я удивлен, что у нее не много вещей, но, думаю, это имеет смысл, поскольку, судя по всему, в последнее время Магнолия много переезжала с места на место. Вероятно, она хотела путешествовать налегке.
— Ты собираешься к Роудсу? — спрашивает Леджер, и я стону.
Я совсем забыл, но не собираюсь бросать своих друзей, поэтому киваю.
— Ага, мы поедем сразу за тобой.
— Звучит отлично. Я дам тебе знать, если увижу, что кто-то новый околачивается здесь или спрашивает о твоей подружке.
— Спасибо, я тоже собираюсь установить еще несколько камер слежения.