«Это сон внутри сна. Так бывает». Ага, а еще бывает военная хитрость внутри военной хитрости, и если выстроившиеся там уродцы — тоже отвлекающий маневр, призванный сковывать противника, то где тогда наносится главный удар?
Откуда-то доносится глухой стук, взрыв, еще один, а затем… Крик боли? Откуда? Да со стороны лифта, конечно. Снизу.
Снизу?
Черт!
Все плохо. Клубятся столбы белого дыма, медленно приближаясь к нам — это горит фосфор, смешиваясь с едким черным, стелющимся по земле чадом от напалма. Если чуть-чуть добавить воображения, можно представить, что это просто плохой сон — жара, гарь, неумолимо наступающие враги и невозможность выбраться. Ну, или с адом еще можно сравнить. Нет, тогда совсем нехорошо получается.
«Ну что, подруга? Это есть наш последний и решительный бой!»
«Похоже на то».
Все-таки хорошо, что мы тут хотя бы вдвоем. Это не сон, и не ад. В аду ты всегда один. А с Владой мы хотя и не стали еще настоящими подругами, но приятно, что она сейчас здесь, рядом со мной. Плечом к плечу. Или, если уже быть совсем точной, то попа к попе. Достреливаю оставшуюся обойму, откладываю винтовку — надежная штука, жаль, недолго прослужила. Достаю из кобуры «беретту» — что ж, пора и тебя испробовать, творение хитрого итальянского гения.
— Будем прорываться, — Владка приседает на корточки и ухмыляется какой-то нехорошей улыбкой. — Ломать не строить, а строить — не ломать. Погнали!
Мы гоним. Вампирская скорость обостряет все чувства до невероятия, мы несемся молнией и практически обгоняем выпущенные нами же пули, ломая шеи, выкручивая головы и простреливая черепа неповоротливых в своих бронежилетах упырей. Они валятся нам под ноги один за другим, как мешки с мукой.
Бах-бах! Бах-бах!
Для надежности я палю двойными, благо «беретта» для этого хорошо приспособлена, да и емкость магазина позволяет. Владка же, по-моему, вообще не смотрит на попадания, она крутится в тесном коридоре, как танцовщица, окруженная восхищенными кавалерами. Она отрешена от грешного мира и парит в своем, где есть только этот прекрасный, смертоносный танец. Она наслаждается. Красиво. Опасно и очень, очень пугающе, но красиво.
А мне отвлечься от происходящего сложно. «Беретта» — чертовски шумный пистолет, даже с моими полуоглохшими ушами. Да и закопченный, чадящий ядовито-черным коридор, с бледно-зелеными светящимися потеками на стенах там, где разлился фосфор, как-то не располагает к погружению в нирвану.
Вдруг что-то меняется. Нет, все так же слышен треск пламени и отвратительно воняет горелыми телами, все так же у горла болтается тошнота то ли от фосфора, то ли от этой вони. Но добавляется и что-то еще. Какой-то свист, что ли?
Звук рассекающих воздух тончайших стальных нитей.
Черт, да это же Уолтер, прямо как в аниме! Никогда я еще так не радовалась тому, что здешний мир соответствует рисованным картинкам из моей реальности!
Конечно, на десятиметровые паутинки, режущие бетон и камень, оружие старого дворецкого было совсем не похоже. Гораздо больше оно напоминало традиционную струну-пилу с алмазным покрытием, я такие видела в магазинах, двенадцать фунтов штука. Вот разве что по длине было некоторое несовпадение — в этой было метра три-четыре, наверное, и руки она отсекала прямо-таки на раз. Упыри же, в силу тупости, не соображали, что без рук они никакой угрозы не представляют, и конечности защищали слабо. Впрочем, Уолтер проявлял завидную выдумку — на моих глазах он возник за спиной особо жирного упыря и буквально отпилил ему голову, используя струну на манер итальянской гарроты.
Ну, теперь понятно, кстати, почему в аниме он так многозначительно натягивал перчатки перед тем, как пустить струну в дело — так она бы ему в секунду ладони отрезала.