Ответом мне был переливчатый колокольчиковый смех.
— Нет, «Драконье топливо» придумала не я, можешь пить без опаски, — отсмеявшись, сказала Лириэль.
И я поверил, болван. В который раз?
Под изучающим взглядом герцогини я медленно поднес к губам бокал, мысленно пожелав себе внезапно обнаружить иммунитет к лучевой болезни, и, выдохнув, сделал большой глоток.
В следующее мгновение я подумал, что теперь примерно представляю, как именно во Вселенной рождаются драконы: Древний просто отлавливает наиболее крупные экземпляры ящериц и дает им (читай: заставляет под угрозой уничтожения на месте) выпить вот как раз этой радиоактивной дряни. После такого не то что огнем дышать начнешь — и рыцарями закусывать будешь как миленький, только бы приглушить этот пожар в собственной глотке! Чем, в конце концов, благородный сэр хуже малосольного огурчика? Подумаешь, сопротивляется…
Переливающийся всеми оттенками пламени острый ком, в который мгновенно превратилась сомнительная жидкость, поворочался в глотке и глухо ухнул куда-то в желудок, где начал бурные выяснения отношений… непонятно с кем, ибо я уже с определенным трудом помнил, когда, собственно, последний раз морил ни в чем не повинных представителей многоклеточной жизни, чьи предки так и не додумались ни до хорды, ни до раковины. Оставалось только благодарить богов, что после всего этого эксперимента мои глаза так и не покинули положенного им места, променяв его на мой многострадальный лоб.
Примерно через минуту я рискнул снова начать дышать и с удивлением осознал, что жизнь продолжается: оптимистично-зеленая жидкость наконец утихомирилась и теперь мирно грела живот, а зверская горечь исчезла с губ. Лириэль смотрела на меня вроде как одобрительно.
— Обычно всех с ног валит, — пожаловалась она и как ни в чем ни бывало залпом опустошила точно такой же бокал. — А мне нравится! — обиженно закончила герцогиня.
— Узнаю старую добрую Лир. Перепьешь кого угодно… — поймав себя на ностальгической грусти, я испуганно заткнулся. Почему-то в упор не вспоминались те же, скажем, попытки меня отравить или ее внезапные исчезновения… или наличие у нее мужа.
— А то, — вежливо не заметив оборванной фразы, кивнула темноволосая бестия. — Так зачем тебе так срочно понадобилось меня увидеть?
— Ты же знаешь, зачем я притащился на Хеллу, — беспомощно пожал я плечами. Этот момент я не продумал. В смысле, не то, о чем с ней говорить, а то, что в ее присутствии у меня жутко путаются мысли и я становлюсь не опаснее трехнедельного котенка.
— Я одна из подозреваемых? — хищно ухмыльнулась герцогиня, постукивая тщательно наманикюренным пальчиком по опустевшему бокалу. — Да-да, знаю, в совпадения ты не веришь…
— За тобой еще должок, — прозвучало как-то жалобно.
Лириэль сощурилась, склонив голову набок и улыбаясь.
— Ну и чего же ты ждешь, малыш? Что я сейчас объявлю себя нелюдью и отправлюсь во Дворец с повинной? Увы, так просто не получится.
— Почему? — глупо спросил я.
— Делать мне больше нечего — за чужими глотками гоняться, — презрительно фыркнула герцогиня.
— Да я, собственно, и не затем, — опомнился я, чувствуя, как торжественными факелами загораются уши. — Лир… ты же наверняка и сама пыталась совать свой любопытный носик в это дело.
Теперь ушки загорелись у нее. Девушка опустила глаза и демонстративно провела пальцем по ободку бокала.
— Предположим. И что?
— Кто бы это мог быть?
— Ты, — левый уголок аккуратно подведенных губ пополз вверх. — Я. Владычица — что-то очень уж давно про нее не слышно. Серый Сокол. Возможно, некоторые из инквизиции. Ну, и мой муж, конечно.
— А серьезно? — с досадой поинтересовался я.
— Грег, ты или инквизиторы.
— То есть Грег? — уточнил я, судорожно пытаясь вспомнить, кто это, собственно такой. Уж не муженька ли она заложила? А то, памятуя ее изобретательность в попытках убить меня, пока мы еще считались «прекрасной парой»…
— Я бы не отбрасывала всех остальных, — мирно улыбнулась герцогиня и опрокинула второй бокал. — Заклинание, наложенное на нелюдь, не только очень сложное. Оно еще и требует таких силовых затрат, какие тебе и в кошмарных снах не являлись.
— Минутку, — нахмурился я. — А почему тогда я в списке подозреваемых?