Ллойд не мог забыть, как каждое лето проводил здесь детство. Эти просторы были его миром, полным чудес, загадочных историй, которые ему рассказывал дедушка. Он всегда говорил ему, что лес скрывает свои тайны, и что они, в свою очередь, скрывают в себе силу, которую невозможно понять. Он становился взрослым, и мир, как ему казалось, перестал быть таким чудесным, каким он был в детстве.
И вот, на пороге, в дверях снова появилась Мария — экономка, которая служила в этом доме столько лет. Она была такой же, как и много лет назад: строгая, в безупречно отполированном костюме, с внимательным, но суровым взглядом. Ллойд почувствовал, как её глаза пронизывают его насквозь, и на мгновение почувствовал себя вновь ребёнком, которого она когда-то наставляла.
— Добро пожаловать, Господин Морвэн, — её голос был твердым, с оттенком уважения, но сдержанным. — Позвольте проводить вас внутрь.
Он кивнул, чувствуя, как напряжение растёт. Перед ним стояло важное испытание.
— Спасибо, Мария, — ответил Ллойд, ощущая, как её взгляд будто проникает в его душу. — Надеюсь, мой визит не стал для вас лишним беспокойством?
Мария слегка наклонила голову в знак уважения.
— Мы ожидали вас немного позже, но неудобства это не принесло. Вы, вероятно, устали с дороги. Вам следует отдохнуть. Анна вас проводит.
Ллойд улыбнулся, но его мысли были далёки от отдыха.
Горничная, молодая девушка с румянцем на щеках, шагнула вперёд, готовая провести его в комнату.
—Не стоит, я сам дойду, — сказал он, и не сказав больше ни слова , направился к лестнице .
***
Поднявшись в свою старую комнату, Ллойд остановился на пороге, словно ожидая, что она встретит его чем-то новым, хотя знал, что этого не произойдёт. «Н-да уж, дедушка не любил перемены», — подумал он, оглядывая пространство, которое осталось почти таким же, как десять лет назад. Все те же светло-бежевые тона, мебель, словно только что вынутая из каталога конца XIX века.
Кровать,стояла напротив окна, через которое просачивались последние лучи закатного солнца. Прикроватные тумбочки, шкаф для самых необходимых вещей, кресло у окна, рядом журнальный столик — и всё это в строгом и почти аскетичном порядке, как если бы эта комната была больше музеем, чем жильём.
Ллойд подошел к зеркалу, слегка задевая рукой пару локонов, которые, похоже, всегда вели свою независимую жизнь. Он взглянул на своё отражение.
Он был высоким, выразительными чертами лица и взглядом, полным сосредоточенности и внутренней силы. Он был одет в темный костюм, который подчеркивал его сдержанность. Его волосы были чёрные, густые и немного кудрявые, с мягкими волнами, каждая прядь, хоть и небрежно уложенная, смотрелась элегантно, создавая эффект случайной, но продуманной неупорядоченности. Все было идеально .Но глаза... Они не были такими уж простыми. Ллойд всегда думал, что его взгляд — это своего рода завеса, не позволяющая никому заглянуть слишком глубоко.
Он привык к тому, что его глаза всегда вызывало любопытство, иногда даже удивление. Особенно это было заметно в детстве, когда он еще не привык к своей необычной особенности. Тогда каждый взгляд, каждый вопрос: "Почему у тебя глаза разные?" превращался в маленькое испытание. Гетерохромия Ллойда была, безусловно, его визитной карточкой.
Правый был ярко-голубым, как безоблачное зимнее утро, сверкающим с холодным оттенком, который сразу привлекал внимание. Левый же - янтарный, глубокий, теплый, с золотистым блеском. И эта двойственность, одна половина спокойная, другая — полная скрытого огня, заставляла людей чувствовать легкую неуверенность, стоило им заглянуть в эти глаза. Да, гетерохромия иногда заставляла его чувствовать себя странно, но, в целом, Ллойд научился принимать свою особенность как нечто уникальное, а не обременительное. Даже больше того, он понял, что её можно использовать в своих интересах.
Ллойд сделал шаг к окну, и его взгляд случайно упал на сад, который теперь медленно поглощался вечерней тенью. Это место всегда было таким — будто время, как и в этом доме, забывало, как быстро оно движется. Он знал каждый уголок этого сада, каждую тропинку, где когда-то играл с дедушкой. Но теперь всё это было как старое кино, с неясными воспоминаниями и немного нелепыми сюжетами. Эти прогулки с дедом стали чем-то зыбким, как туман, исчезающий, как только ты пытаешься его схватить.
Его мысли прервал телефонный звонок, раздавшийся со стороны кровати. Ллойд взял телефон, увидел на экране "МАМА" и вздохнул. Он всегда был её любимым объектом беспокойства, и, видимо, в этот раз его приезд стал прекрасным поводом для очередной дозы материнского контроля.