Спустя несколько месяцев выяснилось, что они живут в одном районе, и Аркадий (он попросил Ольгу так его называть) предложил подвезти ее до дома. Она с радостью согласилась – ведь еще минут сорок у нее будет, чтобы пообщаться с человеком, которому она безоговорочно верила, которым восхищалась и у которого хотела учиться. С того вечера поездки домой стали для Ольги самым приятным временем.
В сентябре у Аркадия был день рождения. Ольга встала на час раньше обычного, заехала на рынок и купила пятнадцать роскошных бордовых роз. Придя на работу первой, поставила цветы в вазу на стол писателя. Чтобы избежать вопросов коллег, скрылась в курилке и вернулась в комнату, когда все, кроме Аркадия Евгеньевича, были в сборе.
– Это ты ему розы принесла? – ехидно спросила Наталья Ивановна.
– Нет, – соврала Ольга. – Я пришла, и сразу – курить с девчонками.
– Рассказывай! – подхватила Галина Альбертовна. – Каждый день на машине с ним разъезжаешь, и – не ты? Кто же тогда?
Приход именинника оборвал гневную речь старой девы – она заулыбалась и бросилась к нему с поздравлениями и поцелуями. Аркадий терпеливо выслушал поздравления каждого, женщин поцеловал в щечки, мужчинам пожал руки. Сел за стол, увидел розы. «Ух, какие шикарные! Спасибо всем!», – при этом выразительно посмотрел на Ольгу и едва заметно подмигнул. Две кумушки, Наталья Ивановна и Галина Альбертовна, то ли все-таки заметили его взгляд, то ли никак не могли успокоиться, в один голос выпалили: «Это Ольга принесла!». Аркадий улыбнулся, еще раз посмотрел на Ольгу и произнес, обращаясь к ней, длинную фразу на неизвестном ей языке. Ольга знала, что Аркадий родом из Баку, и сразу же предположила, что это мог быть азербайджанский язык. А поскольку у ее мужа было несколько друзей-азербайджанцев, она иногда слышала их речь и сейчас даже вспомнила одно слово, которое они часто повторяли – «яхши», но значения его она не знала. Аркадий внимательно смотрел на Ольгу. И тут она улыбнулась ему и, кивнув, громко и отчетливо произнесла: «Яхши!». Надо было видеть реакцию всех! Аркадий хохотал, да так громко и заразительно, что и Ольга начала смеяться. Лица остальных вытянулись, а Валентин Сергеевич даже рот открыл от удивления! Словом, «народ безмолвствовал»! А Ольга и Аркадий Евгеньевич смеялись и не могли остановиться. Наконец, Аркадий сказал: «Пойдем покурим».
В курилке Ольга спросила:
– А что Вы сказали?
– Я сказал: «Не обращай внимания на завистливых и злобных теток».
– А что я сказала? – смутившись, спросила Ольга.
– А ты сказала: «Хорошо»!
И они снова засмеялись.
….– Тамара, ты одна? – в кабинет зашла заведующая. – Помнишь, ты мне рассказывала, что работала в редакции с писателем – Аркадий Аргонский, кажется? Я тут в Интернете книгу о нем нашла – написала какая-то деваха. Очень интересно, кстати, пишет, подробно так, как будто всю жизнь с ним прожила. Тоже Ольгой зовут, правда, фамилия другая. Не ты ли случайно?
– Нет, не я, к сожалению, – вздохнула Тамара. – Я бы не смогла. Разве о нем можно просто… словами?
Заведующая ушла, а Тамара еще долго сидела, смотрела в окно на падающие разноцветные листья и думала с горечью о том, что была очень далеко от своего Учителя в последние дни его жизни.
Часть 5
Чем дольше Тамара работала в клинике, тем больше она погружалась в проблемы, реальные и надуманные, своих "подопечных" – именно так она стала воспринимать своих клиенток. И все сложнее становилось ей абстрагироваться, отстраниться от услышанных историй. Женщины всех возрастов – молодые и пожилые, красивые и дурнушки, богатые содержанки и продавщицы – все они приходили к ней за помощью. Приходили, уже не надеясь, что смогут помочь себе сами.
Шансов «подцепить» депрессию у Тамары было не больше и не меньше, чем у персонала инфекционного отделения больницы заразиться ветрянкой или краснухой. И хотя она всячески пыталась себя отвлечь и убедить, что чужие жизненные трагедии никак не влияют на ее сознание, на ее мироощущение, все же чувствовала себя с каждым днем все более подавленной. Ассоциации в виде лиц, голосов, имен, ситуаций воскрешали в памяти ее собственные истории, порой, такие, о которых она уже и не вспоминала, или не хотела вспоминать…