– Когда кто-то, как Вы говорите, «метит территорию»? Вас ведь это больше всего взволновало и расстроило?
– Да, именно это. И возмутило! Я же повода не давала!
Тамара встала, подошла к окну.
– Была, – сказала тихо, не оборачиваясь. – Только тогда территорию метила я.
Часть 7
Тишина в кабинете становилась невыносимой.
Первой заговорила Карина:
– Расскажите!
– Не сегодня. Если хотите, позвоните, можно встретиться на нейтральной территории, – ответила Тамара и протянула посетительнице визитку.
– Тамара Арамат, – прочитала вслух Карина. – Как красиво звучит! – улыбнулась. И, уже закрывая за собой дверь, обернулась: – Спасибо! Я обязательно позвоню! Всего доброго!
Зачем Тамара предложила Карине встретиться, она не могла себе объяснить. Возможно, несмотря на явную симпатию к женщине, просто хотела скорее остаться одна. Да и не верила она в то, что Карина позвонит…
Следующий рабочий день начался, как обычно в 9 утра. И хотя Тамара не спала почти всю ночь, вспоминая и прокручивая в который раз ситуацию, о которой уже много лет так хотела кому-то рассказать, с кем-то поделиться, выслушать либо осуждение, либо сочувствие, и в то же время боялась – страшно было оформить эту историю в слова (да и какие слова могут передать ту бурю чувств, охвативших ее в тот вечер?!), на работу она пришла вовремя, как всегда аккуратно причесанная и благоухающая любимыми Eisenberg J’Ose.
Ровно в 9 в дверь постучали.
– Можно?– вошла женщина. – Доброе утро!
– Проходите, садитесь в кресло, – привычно-дружелюбным тоном произнесла Тамара.
Женщина стояла и пристально смотрела на Тамару.
– Что же Вы стоите? Проходите! – повторила Тамара.
– Простите, я прочитала на табличке «Тамара Арамат». Но Вы так похожи на мою сокурсницу Ольгу! – в девичестве она была Семеновой, а уж потом – не знаю. Ну, просто одно лицо! – женщина говорила чуть приглушенным голосом, видимо не могла справиться с удивлением.
Тамара встала и подошла к посетительнице.
– Вика? Ты?! Не может быть! – женщины обнялись. – Викуся! Не верю! Сколько лет прошло! Мы все тебя потеряли – собирались на юбилеи выпуска, а про тебя никто ничего не знал – ни адреса, ни телефона! Ну, садись скорее, рассказывай!
– Но почему «Тамара»? Да еще «Арамат»! – усаживаясь в кресло, спросила Вика.
– Это все ерунда – «кличка» для имиджа, – рассмеялась Тамара. – Проще – псевдоним. Ну, кто доверит свои сокровенные истории человеку с такими не солидными именем и фамилией? А тут – звучно, красиво, ни на кого не похоже. Многие именно на оригинальность клюют, на, как теперь модно говорить, эксклюзив. Да хватит про меня, все потом! Скажи лучше, что же тебя-то, нашу талантливую отличницу, любимицу педагогов, симпатичную хохотушку привело в сие заведение?
– Ох, Оль, можно я так буду тебя называть? Не могу сразу привыкнуть к такой экзотике. А-ра-мат. Надо же! Сама, небось, придумала? Ты ж у нас всегда выдумщицей была, – с улыбкой произнесла Вика.
Тамара включила кофе-машину, достала из шкафчика конфеты, коих скопилось довольно много за последнее время – благодарные клиентки считали своим долгом одарить «мудрую, терпеливую и доброжелательную» советчицу именно символом сладкой жизни.
Вскоре ароматный кофе уже дымился в миниатюрных чашечках, сочные дольки лимона аккуратно распределились по маленькому блюдцу, а любимые Тамарой-Ольгой конфеты «Mozart» в открытой коробке соблазняли тончайшим ароматом молочного шоколада.
– Что привело? – переспросила Вика. – Отчаяние. Или беспомощность. А, скорее всего, моя слабость. Моя неспособность выйти из сложившейся ситуации и найти решение – заметь, разумное решение! – моих проблем.
Вика отхлебнула кофе и продолжила:
– Знаешь, Оль, мне, наверное, грех жаловаться. У других и хуже бывает в жизни. Я не стану занимать твое время и забивать твою голову изложением всех перипетий моей биографии и рассказами обо всех радостных и печальных событиях, обо всех увлечениях и «любовях». Противно чувствовать себя нытиком, да и слушать эти типичные бабские жалобы на жизнь не доставляет никому удовольствия. Я понимаю, что именно это входит в твои обязанности – ведь не с радостными же «притопами и прихлопами» приходят к тебе люди! – и представляю, как ты устала от этих бесконечных слез и соплей. Но я уж воспользуюсь своим привилегированным положением и позволю себе быть предельно честной с тобой. Все-таки пять лет, как говорится, за одной партой просидели, сосиски с горошком из одной тарелки ели, помнишь? – в нашей столовке тогда ничего больше и не было, кроме такой роскоши, да дурацких пирожков с повидлом, – Вика грустно улыбнулась и замолчала, ожидая реакции подруги.