— Как можно задушить живого человека? Это же чудовищно!
— Вы все еще завидуете мне? — едва шевеля толстыми губами, спросил Дафу. Я не знал, что ответить. — Из недолгих наблюдений я делаю вывод, что вы, вероятно, подвластны этой страсти.
— Какой страсти? Вы хотите сказать, что я завистлив? — выпалил я, забывшись, недовольным тоном.
Услышав сердитые нотки в моем голосе, охранницы, стоявшие в строю у стены, за королевскими женами, насторожились. Одно слово короля утихомирило их. Дафу приподнялся с дивана, откашлялся, и одна из голых красоток быстро подставила серебряное блюдо, чтобы он мог сплюнуть. Король взял трубку, но табак в ней погас, и король вместо приятного дымка втянул в рот противную никотиновую жижу. Он в раздражении бросил трубку на пол. Другая голая красавица подняла ее и принялась прочищать.
Я улыбнулся, но улыбка вышла кривой, потому что я почувствовал, как встопорщились усы. Я понимал, что не могу потребовать у короля объяснить свое замечание насчет зависти. Посему произнес небольшой спич:
— Ваше величество, вчера ночью произошло что-то непонятное, из ряда вон выходящее. Я не жалуюсь, что мне устроили западню, что отобрали оружие. Но в хижине, куда меня поместили, оказался мертвец. Не сочтите это за жалобу. Тем не менее я подумал, что вы должны знать об этом.
Известие вызвало крайнее недовольство короля. Его искренне возмутило происшедшее.
— Что я слышу? — сказал он. — Здесь какое-то недоразумение, а не злой умысел. Я должен разобраться в этом деле.
— Должен признаться, ваше величество, я почувствовал некоторую враждебность ваших людей. Мой проводник чуть не умер от ужаса. Мне тоже было не по себе, если говорить начистоту. Я не хотел тревожить ваших покойников, но все-таки взял на себя смелость вынести труп из хижины. Но хотелось бы знать, что все это значит.
— Что значит? Насколько я осведомлен — ничего.
— Спасибо, вы успокоили меня. Однако потом кто-то снова принес мертвеца в нашу скромную обитель, и мне с моим человеком снова пришлось пережить два-три неприятных часа.
— Приношу извинения. Самые искренние. Чистосердечные. Представляю, как это встревожило вас.
Короля не интересовали подробности происшествия. Он даже не спросил, что это был за труп — мужчины, женщины или ребенка.
— В вашем племени, должно быть, умирают многие. По пути к вам я видел нескольких повешенных людей.
Дафу не стал ничего объяснять, заметил только:
— Мы переведем вас в другое место. Вы будете моим гостем.
— Благодарю покорно.
— За вашими вещами пошлют.
— Мой человек уже принес их. Он до сих пор не завтракал.
— Об этом позаботятся.
— И мой пистолет…
— Как только появится необходимость стрелять, вы его получите.
— Я слышу львиный рев, это не связано с тем, что вы рассказали о смерти… — Я не закончил вопрос.
— Что привело вас к нам, мистер Хендерсон?
Король внушал доверие, и я почувствовал потребность поделиться с ним, но он так искусно ушел от разговора о львах, что я ответил предельно лаконично:
— Я просто путешествую.
Обстановка требовала душевного равновесия, которого мне не хватало. Я вытирал лицо платком и гадал: «Кто из этих женщин королева?» Поскольку было невежливо глазеть на пышнотелых соблазнительных обитательниц гарема, я уставился взглядом в пол, чувствуя, что король наблюдает за мной. Он держал себя совершенно свободно, тогда как я был как скован. Да, он взмывал вверх точно ангел, а я камнем шел ко дну. Я с завистью смотрел на него усталыми глазами (таким образом признавая себя виновным в порочной страсти, которую он разгадал во мне) и видел торжествующего мужчину во цвете лет, окруженного внимательными любящими женщинами.
— Не возражаете, если я задам несколько вопросов, мистер Хендерсон? С какой целью вы путешествуете?
— Как вам сказать? И сам пока толком не знаю. Поживу — увижу. Скажу одно: нужно быть очень богатым человеком, чтобы совершать длительные и далекие путешествия. Я мог бы добавить, что есть люди, которые способны только быть, хотят просто жить (не о таких ли писал Уолт Уитмен: «Довольно просто жить, довольно жалких буден! Насытим радостью наш каждый день и каждое стремление»). Но есть и другие, которые мечтают стать. У тех, кто хочет просто жить, есть все шансы на успех, перед ними открыты любые дороги. А тем, кто мечтает стать, вечно не везет, и дела у них не клеятся. Им приходится постоянно объясняться перед удачливыми, искать оправдания своим поступкам. Их призывы навязли в ушах: хватит мечтать! Пора уже стать чем-то или кем-то! Пусть душа очнется от спячки. Проснись, Америка, и посрами всезнаек…