Ничего подобного я не увидел бы, встреть Дафу и Айтело в Бейруте в их студенческие времена.
На площадке перед дворцом к нашей процессии присоединился Хорко со своими женами (те держали в руках веера), дети с кукурузными стеблями и воины, несшие деревянных и глиняных идолов, свежевыкрашенных охрой и известью. Идолы были безобразны в полную меру человеческого воображения. Теперь вся площадка заполнилась народом. Над толпой сияло палящее солнце. По глупости я сказал себе: «Господи, я вроде как теряю сознание». Мне показалось, будто я в Нью-Йорке, летний день, метро. Я сел не на тот поезд и вместо северной оконечности Бродвея оказался на пересечении Ленокс-авеню и Сто двадцать пятой улицы.
— Мистер Хендерсон, арневи тоже испытывают недостаток воды? — обратился ко мне король.
«Все пропало! — подумал я. — Он знает об истории с водоемом».
Но в вопросе короля не содержалось никакого намека. Он по-прежнему безмятежно смотрел в безветренную безоблачную синеву.
— Да, им не особенно везет по этой части, — ответил я уклончиво.
— Вот как? — задумчиво произнес король. — Вы, конечно, не знаете, что вопрос о везении приобрел для арневи особую остроту. Предание гласит, что когда-то в древности варири и арневи были одной народностью. Потом из-за разногласий в истолковании удачи и неудачи между нами произошел раскол. В языке арневи есть слово «нибаи», которое можно перевести как «невезучий». У нас же в ходу слово противоположного значения — «ибаи». Даже есть такое присловье: «Варири ибаи», то есть «Везучие варири».
— Очень интересно! А вы сами как думаете, справедливо это присловье или нет?
— Везучи ли варири?
Мой вопрос в лоб прозвучал откровенным вызовом. Это был один из тех моментов, которые обогащают человека неоценимым опытом. Его величество едва заметно повернулся в мою сторону.
— Нам везет, — заявил король. — Это бесспорный факт. В это трудно поверить, но везет неизменно.
— Следовательно, вы считаете, что сегодня прольется дождь? — усмехнулся я, пытаясь скрыть иронию.
— Такие дни, как сегодня, часто бывали дождливыми, — ответил король кратко и добавил: — Кажется, я понимаю, почему вы расположены к нам. Ваше отношение к варири идет от добросердечия арневи. Они всегда производят такое впечатление. Не забудьте, что Айтело — мой закадычный друг. Мы попадали с ним в истории, которые только способствовали сближению. Да, мне хорошо известны качества, присущие арневи. Великодушие. Скромность. Незлопамятность. Многие так считают. И я целиком и полностью присоединяюсь к данному мнению, мистер Хендерсон.
Я сложил ладонь трубочкой, посмотрел через нее на небо и подумал: «Господи, какого человека можно повстречать вдали от дома!» Да, путешествовать полезно. И поверьте мне: мир — исполинский мозг, и путешествие — это всегда плутание в мозговых извилинах. Я всегда подозревал, что это так, а сейчас убедился окончательно. Только из педантизма мы считаем мир реальностью. Все-таки напрасно я тогда накричал на Лили, стоя на коленях в нашей супружеской постели. Райси испугалась моего крика и убежала с ребенком. Я доказывал Лили, что лучше ее понимаю реальность. Да, факты — реальная вещь, с ними не поспоришь. Факт — это физическое явление. Совокупность фактов является предметом науки. Но помимо фактов, феноменов существует область ноуменов, в которой мы сами выстраиваем особый мир, где творим и созидаем. Каждый идет своими опасными неисповедимыми путями, и все мы воображаем, будто знаем, что есть реальность, а что нет. Я говорил Лили правду, так как она открылась мне со своим особым языком, открылась мне, Юджину Хендерсону.
Многозначительный взгляд устремился на меня с такой силой, что мог при желании проникнуть мне в душу и чем-то обогатить ее. Но поскольку я не мастак в части высоких материй, то не знал, чего ожидать. Высвечиваемый взглядом Дафу, я понял, что после того, как разбомбил водоем, не потерял последнего шанса. Хендерсон не утонет, не дождетесь, господа!
Отовсюду раздавались такие громкие возгласы, каких не услышишь от обычных людей. Когда крики на минуту стихли, король сказал:
— Я вижу, мистер Путник, вы настроены на великие дела.
— Вы правы, ваше величество, правы на все сто процентов, — церемонно поклонился я. — Иначе я мог бы лежать в постели и рассматривать альбом с фотографиями знаменитых буддийских храмов.
— Так я и думал. Вы оставили свое сердце арневи. Не спорю, они замечательные люди. Я даже гадал, откуда у них эти высокие человеческие качества. Они такие по самой своей природе или же это влияние окружающей среды? В итоге склоняюсь к первому предположению. Мне страшно хочется повидать моего друга Айтело. Отдал бы полкоролевства за то, чтобы услышать его голос. Увы, я не могу к нему отправиться. Не позволяет куча обязанностей. А вы чрезвычайно отзывчивы на доброту, не так ли, мистер Хендерсон?