— Видел, видел… Но могли бы мы поговорить откровенно, как мужчина с мужчиной?
— Окажите мне честь, ваше величество. Я хочу услышать всю правду. Все остальное гроша ломаного не стоит.
— Как я могу отказать вам? — улыбнулся король. — Со своей стороны тоже обращаюсь к вам с просьбой. Вы даже не представляете, в какой необычной форме я ее выскажу.
— По рукам, ваше величество. Пакт о взаимной откровенности заключен. Вы не представляете, какую честь вы мне оказываете. Когда я оставил арневи, где выставил себя тупицей и неумехой — быть может, вы об этом слышали, — то подумал, что упустил свой последний шанс. Мне обещали раскрыть тайну гран-ту-молани, но вдруг случилась ужасная вещь, в которой виноват я один. Я унизил себя, покрыл несмываемым позором… Ваше величество, меня мучает мысль о том, что моя душа спит. И я понятия не имею, когда она проснется. И вдруг вчера меня назвали Повелителем дождя. Такое не часто бывает. Как мне сообщить Лили о таком знаменательном событии?
— Я ценю ваше признание, мистер Хендерсон-Санчо. Я сознательно делал все, чтобы вы погостили у меня подольше. Я не напрасно надеялся, что мы обменяемся интереснейшими мыслями. Перед собственным народом мне трудно раскрыть свою душу. Один Хорко повидал белый свет, но и с ним я не могу быть откровенным до конца. Увы, здесь все против меня…
Король сказал это негромко, словно поделился секретом, и умолк. В комнате воцарилась тишина. Амазонки лежали с полузакрытыми глазами, зорко следя за происходящим. За дверью слышались голоса жен Дафу.
— Вы справедливо заметили, ваше величество. Правда — это еще не все. Не менее насущна проблема одиночества. Иногда кажется, что человек сам роет себе могилу. Вставая из гроба, он не различает, где добро и где зло. Не могу отвязаться от мысли, что существует определенная связь между правдой и ударами судьбы.
— Вы опять про удары?
— Прошлой зимой я колол дома дрова, и отлетевший чурбачок перебил мне нос. И тут же в голове мелькнула мысль: «Вот она, правда!»
Негромко, доверительно заговорил король о том, чего я не слышал прежде. От изумления я вытаращил глаза.
— Может показаться, что существующий порядок вещей имеет прямое отношение к тому, что произошло с вами. Но я лично думаю, что это не так. По-моему, один из законов человеческой природы прямо связан с проблемой силы и насилия. Человек такое существо, которое не может безропотно сносить удары, будь то удар, нанесенный человеком, или удар судьбы. Возьмите лошадь или быка — домашнее животное не отвечает на удары. Но человек непременно мстит обидчику. Если ему угрожает наказание, он постарается уйти от него. Если не удается уйти, он падает духом. Такое случается, не правда ли, мистер Хендерсон-Санчо? Брат поднимает руку на брата, сын поднимает руку на отца — о том и подумать страшно, — а отец на сына. История повторяется снова и снова, из века в век. Если отец не ударит сына, они будут не похожи друг на друга, будут как чужие. Нет, человек не может безропотно сносить удары. Если же он вынужден какое-то время терпеть насилие, то он не успокоится, пока не придумает способа отомстить. Каждый из нас по сей день собственной шкурой чувствует удары доисторических людей. Принято считать, что первым человеком, поднявшим руку на подобного себе, был Каин. Но давайте вникнем. Еще до Каина, в начале всех времен на человека поднялась рука. Люди и сейчас страшатся Божьей кары. И чтобы обезопасить себя от чужаков, первыми наносят им удар. Таков закон земли. Что касается присловия «В силе правда», то это особая тема.
В комнате было полутемно. В воздухе поплыли запахи запекаемых овощей.
— Минуточку, ваше величество. — Я нахмурил брови и закусил губу. — Правильно ли я вас понял? Вы утверждаете, что душа гибнет, если не заставит другую душу страдать так же, как страдает она сама.
— К великому моему сожалению, чужое страдание приносит покой и радость.
Ранки от ударов плетками на моем лице еще не зажили.
— К великому вашему сожалению, говорите? Потому и били богов, и меня заодно с ними?
— Когда вы изъявили желание поднять Муммаху, мне следовало бы подробнее ввести вас в курс дела. Однако в общем и целом вы правы.
— Вы решили, что я сумел выполнить эту неподъемную работу… — Я прикусил язык, поняв, что упреки ни к чему не приведут. — Знаете что, ваше величество? Есть такие люди, которые отвечают добром на зло. Даже я понимаю это, хотя иные считают, что я не в своем уме.