Меня несли по селению, а я размышлял об эксперименте, который мы проводим с королем. К Тамбе и Бебу подходили женщины с чашками и плошками, и те наливали им толику воды из тыквенной бутыли. Помимо всего прочего Санчо ведал плодородием земли, каковое немыслимо без дождей. Такие хождения устраивались каждый день.
В центре селения, на своего рода базарной площади, я вылезал из гамака как раз перед человеком в красной робе и с топорным лицом, который важно восседал на куче сухого навоза. Это был управляющий хозяйственными делами и одновременно судья. В селении всегда велась какая-нибудь тяжба. Обвиняемого привязывали к столбу и рогулькой прижимали язык к нёбу. Когда меня приносили сюда, судебный процесс прерывался, и толпа зевак вопила: «Санчо! Аки-Санчо!» («Великий белый Санчо!») Я раскланивался, Тамба и Бебу подавали мне большую продырявленную тыкву с водой, напоминающую то ли резиновый разбрызгиватель, каким в былые времена пользовались прачки при глажении белья, то ли церковное кропило. Я принимался обрызгивать желающих. Они со смехом подставляли мне спины — беззубые старики с сединой на спине, молоденькие девушки с маленькими грудками и острыми сосками, широкоплечие крепыши. Я не забывал побрызгать и на обвиняемого. При этом всегда замечал, что к уважению туземцев моей физической силой и положением примешивается беззлобная насмешка.
Я очертил вам примерный круг моих обязанностей как Повелителя дождя.
Обязан еще рассказать вам об особой цели, которую преследовал король, и о книгах, которые он всучил мне. После нашей первой беседы я подумал — Дафу что-то затевает. Я обратил внимание на две потрепанные книги и несколько ксерокопий статей из научных журналов. Бегло просмотрел их: мелкий шрифт и тяжелый, точно надгробный камень, текст. Мной овладело расстройство — нечто похожее испытываешь, когда по пути в аэропорт Ла-Гуардиа едешь на роскошном лимузине мимо многочисленных кладбищ в Квинсе. Там кажется, будто живых отправляют на тот свет почтой, а надгробные камни — это марки, которые слюнявит Великая с косой.
Был знойный полдень. Солнце стояло в зените. Короткие полосы теней застыли на земле. Горы местами напоминали леденцы из патоки — желто-коричневые, твердые, о которые недолго и зубы обломать.
Я сидел, обложенный книгами, и думал, что мне делать с этим тюком печатной продукции, который Дафу и Хорко погрузили на осла и, переваливая через горы, привезли с побережья домой. После чего осла забили, а тушу отдали львице.
На мне был обычный наряд: штаны из зеленого шелка, пробковый шлем с шишечкой, башмаки на каучуковой подошве, которые давно скрючились, как кривая усмешка.
«На кой дьявол мне эти книги? Незачем забивать голову всякой чепухой», — думал я. Поначалу у меня даже мелькнула мысль, не рехнулся ли африканский король. Но я отбросил сомнения. Стоило тащиться в такую даль, стоило бороться с Муммахой и стать Повелителем дождя, чтобы встретить еще одного сумасшедшего?
Я разложил пару пасьянсов, после чего на меня напала сонливость.
Должен сказать, читатель я очень впечатлительный. Стоит мне одолеть несколько предложений, как мозг превращается в действующий вулкан. Огнедышащая лава разнообразнейших идей заполняет черепную коробку. Лили утверждает, что у меня переизбыток умственной энергии. Френсис, напротив, считала, что я вообще не способен думать. Точно знаю только вот что: когда в отцовской библиотеке мне попалось высказывание «Неизбывно прощение грехов наших», меня словно по голове булыжником ударили. Я, кажется, говорил, что мой старик в качестве книжных закладок использовал банкноты. Наткнувшись на те слова, я, вероятно, сунул деньги в карман, а потом забыл даже название той книги. Должно быть, я не хотел ничего больше знать о грехах. Человек я бессистемный. Читаю и вообще что-то делаю только по вдохновению. Если я мог довольствоваться одной крылатой фразой, то зачем читать всю книгу?