«Надеюсь, не придется опять тащить на своем горбу тюки до рынка. Этого еще не хватало».
Он забрал меч и пристегнул к поясу. Раздался стук в дверь.
— Да?
— Это Саптах.
— Входи.
Саргон провел ладонями по лицу, прогоняя остатки сна.
Тростниковая дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился Саптах. На нем были все те же непослушный черный парик и белый схенти, на котором мулат приметил пару новых сальных пятен. Судя по жиру, блестевшему у торговца на губах, тот уже успел плотно позавтракать.
— Мог и меня позвать, — укоризненно подметил Саргон, указывая пальцем на лоснящийся подбородок торговца.
— А-а-а, — отмахнулся тот, утирая рот тыльной стороной ладони, — то был всего лишь небесный барашек[6]. Так, что ничего ты не пропустил.
— Ну-ну. Надеюсь, хоть дашь еды в дорогу?
— Обидеть меня хочешь что ли? — насупился Саптах. — Я уже велел Сатхекет насолить парочку перепелок. Сейчас она хлопочет на кухне за салатом и луком.
— Если бы ты не заставил меня тащить тюки через полгорода, то поводов ворчать у меня стало меньше, — напомнил Саргон.
Саптах развел руками и виновато заулыбался:
— Ну не мог же я гнать моего Хепа ради мелочи какой-то!
Глаза мулата округились:
— Мелочи?! И что еще за Хеп?
— Это мой бык, — гордо приосанившись, заявил торговец.
— Ты назвал быка Хепом[7]?
— А что тут такого?
— Ничего, — хмыкнул мулат, — а еще удивлялся, почему моего верблюда кличут Минхотепом.
— То верблюд, а то священное животное, — подметил Саптах.
— Надеюсь, сегодня твое священное животное подбросит меня до рынка?
— Ну, конечно! — воскликнул караванщик. — Сегодня ведь за дебенами поедем! Телега уже запряжена. Дай мне только чуток минут, чтобы собраться.
— Я подожду внизу.
— Как скажешь, дружище, — Саптах вышел в коридор и скрылся за углом, напевая себе под нос поучения Птаххотепа[8].
Саргон еще раз проверил крепление, а затем окинул взглядом комнату. Его взор остановился на глиняной тарелке. Секунду поразмышляв, он взял вторую половину смоквы и положил ее между прутьями окна.
«Воробей будет доволен».
Улыбнувшись, он вышел и прикрыл за собой дверь. Саптах уже скрылся в своей комнате.
Спустившись, Саргон увидел, как раб-нубиец, пыхтя как вьючный мул, волочит тюки в сторону выхода.
Хмыкнув, мулат огляделся.
Впереди находился внутренний дворик с небольшим фонтаном чистой воды. На колоннах вокруг вилась виноградная лоза. Справа от входа был проход в другое помещение. Оттуда доносились аппетитные запахи свежей зелени, соленой птицы и рыбы. Видимо, кухня. Чуть помедлив, мулат направился туда и остановился в проеме, скрестив руки на мощной груди. Сатхекет хлопотала за готовкой. Прислонившись к косяку, Саргон стал наблюдать за девушкой. Та продолжала нарезать листья салата и жемчужный лук[9] в глиняную тарелку. На ней было все то же облегающее и грубое одеяние. Мулат подметил, что сзади Сатхекет очень хороша собой.
— Тебе досталось за пиво? — внезапно спросил он.
Девушка вздрогнула, выронив нож. Тот с гулким стуком брякнул о глиняный пол. Сатхекет развернулась и уставилась на мулата широко распахнутыми глазами. В них застыл испуг.
— Что? — прошептала она.
— Ты разлила пиво у входа.
— Я... я... не сильно, господин... — от волнения девушка стала заикаться.
— Точно? — вскинул бровь мулат.
Сатхекет быстро замотала головой:
— В-все х-хорошо, господин... н-ничего не было.
— Вот и отлично, — он распрямился, — еда для меня готова?
Она залилась краской:
— А... я... уже отдала... п-положили в тюки...
Смущение рабыни искренне развеселило Саргона.
— Вот и славно! До встречи, Сатхекет, — мулат рассмеялся и вышел из кухни.
Саптах уже поджидал у входа, переступая с ноги на ногу.
— Давай-давай быстрее! — подгонял он, — сынок вельможи ждать не будет. Или тебе моя кухарка дороже серебряных дебенов?
Продолжая смеяться, мулат подметил:
— Ты сам мне ее вчера предлагал!
— Так вчера и надо было. Дают — бери! А он, видите ли, устал! Вот и прислуживай гостям потом!
— Да не ворчи ты, Саптах.
— Не буду, если пошевелишься. Хеп там совсем уже изошел. А мне еще лавку открывать!
[1] Сехмет — в египетской мифологии богиня войны, палящего солнца и яростной мести, богиня-покровительница Мемфиса и супруга бога Птаха. В мифе о наказании Ра человеческого рода за грехи Сехмет истребляет людей. Лишь подкрашенное охрой (или красным гематитом) пиво, похожее на кровь, смогло опьянить и усмирить кровожадную богиню.