— Славный малый. Как тебя зовут?
— Джехутихотеп.
— Хм. Хорошее имя для писца.
— Угу, — Джехутихотеп продолжал восхищенно коситься на меч.
— Кхм, — встрял в разговор Саптах, — простите великодушно, но, может, поговорим об оплате? Мне ведь еще лавку открывать.
— Да, конечно.
Топорник отстегнул от пояса два мешочка. Один бросил Саргону, второй — Саптхау. Последнему пришлось отпустить парик, дабы поймать заветный кошель, и он вновь съехал ему на лоб.
— Как договаривались, — кивнул воин, — двадцать пять дебенов наемнику, пятнадцать тебе. Серебром.
— Ты обещал накинуть, помнишь? — спросил Саргон у караванщика.
— Да-да, с тобой разве забудешь? — не обращая внимания на парик, торговец развязал мешочек и высыпал серебро на ладони. То засверкало в лучах восходящего солнца. Пересчитав плату, Саптах взял два дебена и протянул их Саргону. Остальное спрятал обратно в мешочек.
— Не густо, — съязвил мулат.
— Ты итак получил двадцать пять! — парировал Саптах. — Совсем меня ободрать решил?
— Ну, конечно, — буркнул Саргон, направляясь к стойлу, — я и забыл, что ты становишься хитрозадым ужом, когда дело касается платы.
— Именно! Дебенчики — это я люблю, — хихикнул Саптах, пряча мешочек в складках схенти. — Не забудь, кстати, передать мой лазурит торговцу в Хазете и стрясти с него плату.
— Я помню.
Мулат вывел Минхотепа из хлева и водрузил на горбатого один из тюков. Затем сунул туда и свой мешочек с серебром.
— Вы остановитесь в Хазете? — поинтересовался топорник.
— Проездом, — сказал мулат, поднимая второй тюк, — все равно надо будет пополнить запасы провизии.
Закончив с приготовлениями, он обернулся к Джехутихотепу:
— Давай подсажу.
Паренек воспользовался подставленными ладонями и запрыгнул верблюду на спину.
— Держись крепче.
— Ага, — Джехутихотеп с интересом рассматривал верблюда, — его можно погладить?
— Да, он не кусается.
— Только плюется, — встрял Саптах.
— Я сейчас сам в тебя плюну!
—Ха-ха!
Мальчик осторожно провел ладошкой по Минхотепу. Последний дружелюбно заурчал.
— Ну, мы поехали?
— Сколько займет путешествие? — поинтересовался топорник.
Мулат пожал плечами:
— Если без задержек, то около месяца.
— Задержек? — воин вскинул брови.
— Всякое может случиться в пути.
— Надеюсь, сын моего господина доедет до места назначения в здравии, — сурово произнес топорник, — тебе за это щедро заплатили.
— Ой, да не волнуйся, крепыш! — встрял в беседу Саптах. — Я Саргона хорошо знаю. Уж с год как мои безделушки сохраняет и никогда не подводил! Так, ведь?
— Точно, — подтвердил мулат.
«Надеюсь, и сейчас не подведу».
Воин кивнул:
— Тогда в путь, — и протянул Саргону руку. Тот с удовольствием пожал ее. Хватка топорника оказалась крепкой. — Легкого пути, господин Джехутихотеп.
Мальчик отвлекся от созерцания верблюда и перевел взгляд на своего спутника. В глазах паренька застыло выражение грусти и печали.
— И тебе, верный друг. Передайте маме и папе, что я люблю их.
— Конечно, господин.
Задержав на юнце взгляд, топорник кивнул на прощание и спешным шагом направился в сторону рынка. Его сандалии резво взбивали дорожную пыль.
— Любопытный мужичок, — произнес караванщик, глядя тому вслед.
— Да, — согласился мулат.
— Зато сразу видно — при дебенах!
Мулат хмыкнул и покачал головой:
— Кто о чем, а ты о дебенах.
— Ха! Клянусь Мином, а о чем мне еще думать? Я ж торговец!
— И то верно.
— Ну, до встречи через пару месяцев? — Саптах развел руками, приглашая обняться.
— До встречи, приятель, — улыбнулся Саргон, отвечая взаимностью.
— И не забудь про лазурит!
— О! — застонал мулат, вскакивая на верблюда. — Минхотеп, поехали скорее, иначе этот толстяк меня с ума сведет!
— Ага! Ты же меня знаешь! — хихикнул караванщик.
— Иди уже лавку открывай! — бросил мулат, трогаясь в путь.
— Счастливого пути, дружище! — крикнул на прощание Саптах и засеменил в сторону рынка. Он снова пытался удержать пресловутый парик.
— Держись крепче, — повторил мулат на ухо юному спутнику.
— Хорошо, — спокойно ответил Джехутихотеп.
Они быстро пересекли рыночную площадь и направились на север по дороге из Хут-Ка-Птах.
[1] Отец когтей — африканское название трубкозуба.