— Молодец.
— Эй, смотри-ка! — внезапно паренек указал пальцем вперед.
Мулат проследил за его жестом и нахмурился. Впереди, примерно в пятнадцати махе, у обочины на траве стояла небольшая колесница, в которую были запряжены две серые кобылы. Судя по их впалым бокам и тощим ногам, хозяин животных не сильно заботился о пропитании скакунов. Возможно, поэтому сейчас они жадно щипали траву. Однако вовсе не удручающий вид лошадей заставил Саргона нахмуриться. Мулат невольно коснулся рукоятки меча, когда увидел, что колесница обита бронзой, а металл покрывает толстый слой патины. Возле повозки стоял высокий и поджарый мужчина. Скрестив руки на обнаженной груди, он прислонился спиной к борту колесницы. Из одежды на нем была лишь тонкая набедренная повязка, да кожаные сандалии на ногах. Однако за спиной виднелся походный плащ. Красного цвета. А в темные волосы, космами спадающими на плечи, было вставлено перо аиста...
— Это же он, — прошептал Джехутихотеп, — тот самый техену.
— Вижу, — молвил Саргон, крепче сжимая клинок.
Техену повернул голову в их сторону и скользнул по спутникам равнодушным взглядом темных глаз. Густые брови придавали лицу суровый вид. Острый нос походил на клюв хищной птицы. Тонкие губы были плотно сжаты в линию. На поясе виднелся небольшой обоюдоострый кинжал.
— Что мы будем делать? — спросил паренек.
— Ты — ничего.
— О-о-о, — застонал мальчуган.
— А я, — продолжил Саргон, не обращая внимания на реакцию Джехутихотепа, — побеседую с этим мерзавцем... по душам.
— Неужели я никак не могу тебе помочь?
— Последи за Минхотепом.
— Ладно, — с досадой сдался паренек.
Мулат остановил верблюда в двадцати махе от колесницы и спешился. Не сводя глаз с мужчины в красном плаще, Саргон стал медленно приближаться к нему, при этом продолжая держать ладонь на рукоятке меча. Житель пустыни равнодушно наблюдал, как к нему подходит неизвестный путник.
— В чем дело? — хрипло спросил он. — Тебе что-то нужно?
— Точно, — хмуро бросил мулат, останавливаясь в пяти шагах от него.
Горячее дуновение из Биау заставляло волосы техену слегка покачиваться на ветру. Повсюду стрекотали кузнечики. Издалека продолжало доноситься блеяние коз и овец.
— Ты убил кошку, — Саргон решил не ходить вокруг да около.
Тот непонимающе дернул плечами:
— Какую еще, к шакалам, кошку?
— Бедняка Сененмена.
Житель пустыни скривился в недоброй усмешке и сплюнул на землю:
— Впервые слышу. Да и с нищими вшами якшаться не входит в мои правила.
Мулат закусил нижнюю губу. С каждой секундой этот человек становился ему все более противен. Хотелось собственноручно прирезать убийцу на месте, но он сдержался.
— На западе Пер-Бастет, — процедил он сквозь зубы, — ты наехал колесницей на кошку. И ты прекрасно видел, что миу сидит на дороге.
Несколько секунд техену пристально смотрел Саргону в глаза, а затем с его уст сорвался хриплый смех. Мулата аж покоробило от отвращения.
— А даже если и так? Что с того? Я спешил. Мое время стоит дорого. И я не намерен терять его из-за какой-то сраной кошки.
— Что ты сказал?! — Саргона словно обухом по голове уадрили. — Как ты смеешь?! В Та-Кемет это священное животное! Тем более в Пер-Бастет! За убийство миу тебя надо казнить!
Техену вновь смачно сплюнул на землю:
— Твои тупые суеверия меня не волнуют. Можешь хоть паука себе в зад засунуть и ему поклоняться. Я же скоро буду далеко, — тут он слегка подался вперед, его глаза налились кровью, — проваливай отсюда, верблюжатник, пока те рожу не разукрасили.
Саргон презрительно хмыкнул:
— И кто же это сделает? Ты?
— Может, и я, — оскалился техену, демонстрируя желтые зубы, — а, может, и он.
Тут житель Дешрет кивком указал в сторону Пер-Бастет. Как раз в этот момент до слуха Саргона донесся стук колес по грунтовой дороге. Отойдя на пару шагов назад и держа руку на мече, мулат обернулся. По тракту во всю прыть неслась колесница, взбивая облако пыли. В повозку были запряжены два крепких вороных коня, а управлял ими старый знакомый меджай. Тот самый, что стоял на страже возле входа в храм Бастет и открыто подшучивал над ним. Нефернен.
Верблюд заблаговременно ушел с дороги и остановился в поле неподалеку. Джехутихотеп с интересом наблюдал за происходящим, крепко сжимая поводья. Паренек был наготове. Он твердо решил вмешаться, если его спутнику потребуется помощь.
Колесница меджая остановилась в нескольких махе от Саргона, и воин сошел на землю.