— Разумно.
Наемница вновь оскалилась:
— Я знаю, Уарсу, я знаю.
— Может, подыскать оазис поближе? — спросил техену. — Сехт-Аму далеко все-таки.
— Боишься заблудиться? — пронзила его взглядом Сета.
Тот съежился:
— Нет, просто...
— Просто мы уже знатно наследили в ближайших оазисах, — перебила наемница, — там пески до сих пор от крови не просохли.
— Че там произошло? — прошептал Кемту.
Уарсу поморщился.
Этот парень в забавном парике прибился к ним совсем недавно, когда они вновь только прибыли в Та-Кемет. Поэтому он еще не до конца усвоил, как следует обращаться к Сете... и что скрывается за обликом этой женщины. По правде говоря, лучше вообще не знать, что там скрывается. Нужно просто не перечить ей и выполнять все, что она скажет. Беспрекословно. Тогда никто из них не будет знать нужды.
— Что произошло? — ласково переспросила Сета, подходя к бедняге в парике.
Тот аж весь сжался, словно пытался просочиться сквозь доски колесницы. Настолько ласковый тон наемницы жутко контрастировал с ее непроницаемым лицом и страшным взглядом.
Сета приблизилась к нему в плотную, положила руку на затылок, а затем зашептала на ухо, едва не касаясь кожи языком:
— Жил там один ишак. Косо на меня глядел и задавал тупые вопросы, — вторая рука Сеты легла Кемту на промежность. Он вздрогнул. — Однажды он лишился языка и... — она слегка надавила, — кое-чего еще. А семейку осла оставили болтаться на пальмах.
Кемту побелел, подобно яичной скорлупе. На лбу вновь выступил холодный пот.
Сета отстранилась и заулыбалась своей привычной улыбкой гиены:
— Гляжу, ты снова согрелся. Тоже любишь тупые вопросы задавать?
Он замотал головой, причем так быстро, что вновь чуть не потерял парик.
— Это хорошо. А то рядом свободные пальмы растут. Висеть на них одно удовольствие... — Кемту едва не упал в обморок, но Сета на него уже не смотрела. — Ладно, хватит трепаться. В путь! — приказала она, забираясь на ближайшую колесницу.
Остальные последовали ее примеру. По стечению обстоятельств, несчастному Кемту досталось место в повозке рядом с Сетой. Когда он на негнущихся ногах забрался следом за ней, она пронзила его испепеляющим взглядом.
— Бери поводья, сопляк! И прокати меня с ветерком! А ежели не сможешь... — она заглянула ему прямо в глаза, и тот не смог их отвести. Словно ее взор обладал способностью приковывать к месту. — А ежели не сможешь, то полетишь в канаву со свернутой шеей. Все понял?
— Да, — просипел Кемту.
— Тогда шевелись! — рявкнула она.
Мысленно вознеся молитвы богам, он заставил взять себя в руки и дернул поводья.
Вскоре ночную тишину прорезали стук колес и цокот копыт. Две колесницы неслись на восток, взбивая по дороге облака пыли.
[1] Гробница Хнум-Хуфу — Великая пирамида в Гизе или пирамида Хеопса.
[2] Сехт-Аму (Сива) — оазис в Египте, в Ливийской пустыне.
Глава 17
Джехутихотеп еще не спал, когда Саргон вошел в палатку и рухнул на соседнюю циновку. Мальчик сразу уловил, что от мулата исходит медовый аромат пива. Однако паренька это мало беспокоило. К тому же, его спутник не выглядел слишком пьяным.
— Тебя словно нечто угнетает, — прошептал Джехутихотеп.
Саргон не ответил. С задумчивым видом он стал жевать нижнюю губу. В его глазах читалось смятение. Лоб лоснился от пота, а воздух шумно влетал через ноздри.
— С Минхотепом все будет хорошо? — поинтересовался мальчик только для того, чтобы не молчать.
Саргон вздрогнул и воззрился на своего юного спутника. Кажется, он не расслышал, о чем его только что спросили.
— А?
— С Минхотепом, — чуть громче повторил паренек, — с ним все будет хорошо? Ты говорил, здесь водятся гиены. Они ведь могут напасть под покровом темноты.
— А, — мулат отвернулся и с отрешенным видом уставился в пол, — да... нормально... все будет нормально... не бойся. У Минхотепа очень чуткий сон...
От взора мальчугана не утаилось, что с Саргоном что-то происходит. Хоть мулат и пытался скрыть свои чувства, на лице отражались отголоски его внутренней борьбы.
— Что с тобой случилось? — напряжение спутника стало передаваться и ему.
Саргон вновь поднял на него слегка затуманенный хмелем взор. Выражение этих глаз не понравилось мальчишке.
— Ничего.
— Но я же вижу! Это из-за меня, да? Но я правда не могу...