***
— Вот... Как известно Великой царице, работы у писцов храма Амона-Ра не прекращаются. Необходимо проводить подсчеты каждый день, причем ничего не упуская из виду и грамотно соотнося все цифры учетов. Чтобы потом нашему почтенному царскому казначею господину Нехси было легче подводить итоги, записывать подробности и доносить о них Великому Аа-Хепер-Ен-Ра или Божественной супруге, да живут они вечно. Вот и я...
Бубнящий голос главного смотрителя хозяйства Амона Дуаунехеха обладал просто поразительным свойством — стремительно вгонять в сон. Хатшепсут, расположившись на троне Та-Кемет и вцепившись ладонями в подлокотники в виде золотых львов, с трудом удерживала глаза открытыми. Взор ее синих глаз проходил сквозь тучное тело вельможи и терялся в пустоте. Лицо сохраняло каменное выражение, однако царица с трудом пересиливала себя, дабы не зевнуть у всех на виду. А ведь в тронном зале, помимо нее и Дуаунехеха, присутствовало еще несколько человек.
Справа, у массивной колонны из мрамора, примостился Сененмут. Склонив почтительно голову, он внимательно слушал донесение смотрителя. Царица была уверена, что если она что-то и прослушает, то ничего страшного. Верный зодчий заполнит провалы в памяти. Огонь от треножников не доходил до того места, где он стоял, поэтому фигура Сененмута тонула в сумраке. Со стороны он напоминал сгорбленного лысого старца.
Возле входа в тронный зал бдили на страже верные меджаи. С деревянными щитами, копьями и хопешами на поясах. Холодная бронза тускло блестела в свете пламени. Головы покрывали черные парики из овечьей шерсти, поверх которых виднелись белые немесы в красную полоску. Великая царица знала, что позади трона стоят еще двое. Такие же молчаливые и суровые, но готовые в любой момент прийти на помощь.
В дальнем конце зала виднелась невысокая фигура. Мэйе — начальник гавани Уасет. И только его присутствие заставляло Хатшепсут прогонять навязчивую сонливость. Ведь с этим, крепко сложенным, смуглолицым воином, сверкающим белоснежными схенти и немесом, можно будет обсудить то, что она давно мечтала претворить в жизнь. Снаряжение торгового путешествия в Пунт. Ибо эта далекая и, для многих, сказочная страна таит в себе множество богатств. Мирра, черное дерево, благовония, золото, леопардовые шкуры — все это можно приобрести только в Пунте. А еще там встречаются такие прекрасные и любопытные звери, как павианы и жирафы. Они бы стали настоящей жемчужиной царского зверинца, поражая воображение подданных...
— Поэтому нашим писцам, трудящимся в поте лица и не щадящим живота своего, — продолжал свое монотонное бормотание Дуаунехех, — свойственно совершать незначительные просчеты. Ведь все мы смертные, и только боги их не совершают... боги, да их божественные супруги...
Лесть прошла мимо ушей царицы, как вода сквозь пальцы. Она просто желала, чтобы этот смотритель хозяйства Амона закончил свое донесение, как можно скорее. Однако бубнеж Дуаунехеха все не прекращался.
— ...и та самая незначительная ошибка прокралась в отчет о продажах пшеницы на храмовых рынках Амона-Ра. Были внесены неверные сведения, касаемые сбора урожая в долине Уасет за прошлый ахет. Отсюда и неправильные цифры продаж пшеницы. К счастью, благодаря моей прозорливости и уму главного царского казначея господина Нехси ошибку удалось вовремя обнаружить. Мы вместе пересмотрели джет с отчетами и теперь...
Хатшепсут мысленно застонала.
«О, Амон-Ра, этот тюфяк закончит сегодня свою речь или нет?!».
Она невольно скосила взгляд на Сененмута. Тот продолжал стоять возле мраморной колонны, склонив голову и заслушивая донесение смотрителя. Уголки губ Великой царицы едва уловимо дрогнули.
«Его план хорош. Очень даже хорош. Надеюсь, все пройдет гладко и так, как нужно мне! И тогда я, пожалуй, дарую ему свое прощение и должность джати. Надо окружать себя верными людьми. А Сененмут мне верен. Возможно, даже больше, чем другие... В отличие от Хапусенеба. Как он мог дать свое согласие?! Надо поговорить с ним. Серьезно поговорить... А Сененмут молодец. Но это не значит, что он должен просто сидеть на моей шее и ублажать по ночам. Пусть думает, что я в любой момент могу лишить его милости и вышвырнуть из дворца. О, да. Я знаю, как он этого боится. Даже больше, чем полететь с крыши».
Хатшепсут едва не прыснула со смеху, когда последняя мысль пронеслась у нее в голове, но вовремя сдержалась. Непроницаемая маска сохранилась на лице. Только уголки губ снова едва заметно дрогнули. Она вновь перевела взгляд на Мэйе, стоявшего в дальнем углу и покорно ожидавшего своей очереди быть услышанным.