Дуаухнехе не выдержал и рухнул обратно на ковер, падая ниц. Ноги и вправду отказывались ему служить.
— Благодарю тебя, госпожа! Да даруют боги тебе вечную жизнь! Я не посрамлю оказанного мне доверия! Вот клянусь!
Про себя же смотритель подумал:
«О, Ра всемогущий, спасибо, что услышал мои молитвы и спас своего никчемного раба от верной погибели!».
— Иди! — бросила Хатшепсут, с трудом сдерживая нетерпение в голосе.
Дуаунехех встал не сразу. У него на это просто не было сил. Не поднимая головы, касаясь лбом красного ковра, он задом прополз от трона в сторону выхода несколько махе. И только потом, не встречаясь глазами ни с Великой царицей, ни с кем бы то ни было еще, поднялся и на трясущихся ногах вышел из зала. Меджаи проводили его холодным и беспристрастным взглядом.
— Мэйе! — вальяжно махнула рукой Хатшепсут.
Начальник гавани Уасет вступил на ковер, прошествовал по нему к трону и остановился в пяти махе от него. Затем опустился на колени и пал ниц.
— Приветствую Божественную супругу, да даруют боги тебе вечную жизнь!
Черты лица Великой царицы слегка разгладились. Чуть мягче, нежели обычно, она произнесла:
— Встань, Мэйе.
Тот послушно повиновался, однако продолжил смотреть в пол.
— Я хочу обсудить с тобой состояние гавани и ладей.
— Госпожа Хенемет-Амон желает узнать что-то более подробно? — спросил Мэйе.
— Я хочу знать все. Каждую мелочь.
О, да. О состоянии городской гавани и кораблей она готова слушать, хоть весь день. Ведь именно от них зависит успешность планируемого путешествия в земли Пунта. Хатшепсут немного расслабилась и позволила себе чуть более вальяжно облокотиться о спинку трона. Сон как рукой сняло. Царица приготовилась слушать.
Мэйе кашлянул в кулак и осторожно начал свой рассказ:
— Пристань приведена в полный порядок, о, моя царица. Как тебе сообщали на прошлой неделе, один из причалов слегка осел, и нам пришлось заменить сваи. Спешу заверить тебя, что работы проведены успешно, и теперь все причалы находятся в полном рабочем состоянии.
— Это хорошо, Мэйе, — проворковала Хатшепсут, — а что с ладьями?
Начальник гавани снова кашлянул в кулак:
— Древесина прочна и не прогнила. Признаков течи или пробоин ни у одного судна не наблюдается. Каждый корабль способен принять на борт не только воинов и гребцов, но и немалый груз. Паруса и мачта тоже в полном порядке.
— Хорошо, — выдохнула царица, — гребцы и воины готовы?
— Они готовы, — кивнул Мэйе, — и исполнят любой приказ в любое время, о, Великая царица.
— Великолепно, — Хатшепсут не смогла сдержать улыбки, — а теперь, Мэйе, скажи, выдержат ли ладьи путешествие в Пунт?
— Да, моя госпожа. Корабли полностью оснащены и готовы к столь длительному походу. Воины и гребцы...
— Внимание! — раздался громогласный клич у входа в тронный зал.
Начальник гавани оборвался на полуслове и обернулся к выходу.
Хатшепсут вздрогнула и напряглась. Улыбка слетела с лица, как пожухлый лист. Ее глаза расширились, а руки невольно вцепились в подлокотники трона.
Тем временем все тот же голос заявил:
— Его Величество, Воплощение Херу, Владыка Та-Кемет, Аа-Хепер-Ен-Ра!
— Что? — беззвучно выдохнула Хатшепсут, подавшись вперед.
«Нет! Этого не может быть! Это невозможно!».
В проеме стоял Джехутимесу. Он походил на ожившую саху[1]. Сквозь кожу проступали кости. Глаза болезненно блестели на осунувшемся лице. Из легких вырывалось хриплое дыхание, а тело, прикрытое лишь набедренной повязкой, била дрожь. Настолько сильная, что ее было заметно даже отсюда, с царского трона.
Хатшепсут почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее лица.
Пер-А смотрел прямо на нее. И она впервые в жизни увидела в этом взгляде абсолютную и непоколебимую решимость.
Иссохшие губы Джехутимесу зашевелились... с них сорвалось всего лишь два слова... но они прозвучали как раскат грома в мгновенно наступившей тишине.
— Где она?
[1] Саху — мумия.
Глава 19
Мэйе весь посерел и так растерялся от неожиданности, что напрочь забыл пасть ниц перед Повелителем, как того требовал обычай. Он просто стоял, разинув рот, и смотрел на Джехутимесу, который походил на восставшего из мертвых.
Никто из присутствующих не мог произнести и слова. Словно пер-А своим появлением лишил всех дара речи.
Сененмут вжался спиной в колонну, стараясь казаться еще более незаметным. Его лицо стало цветом мрамора, к которому он прислонился. Хатшепсут продолжала сидеть на троне, ошеломленно всматриваясь в сторону выхода. Туда, где виднелся знакомый силуэт. В наступившей тишине треск от огня в треножниках звучал громко. Слишком громко.