— Эй! — заорал Саптах, взмахнув рукой и бросившись ему навстречу.
Парик вновь попытался съехать на лицо, однако в этот раз караванщик был начеку. Привычным движением, он водрузил предмет на место.
Человек обернулся. Черные глаза на гладком худощавом лице пристально вгляделись в торговца.
Саптах в очередной раз подметил, что его кожа слишком темная для жителя Та-Кемет, но слишком светлая для нубийца. Его можно было принять за техену[3], но у людей из западных пустынь не бывает таких пухлых губ.
«Интересно все-таки, кто его родители?».
Однако задавать подобные вопросы торговец не решался. Его знакомый не любил рассказывать о прошлом.
— Стой! — крикнул он, отпуская парик, ибо ощутил, что схенти вот-вот сползет с толстого живота. — Проклятье!
Человек засмеялся. Белые зубы сильно выделялись на фоне обветренного лица:
— Да жду я, жду, Саптах. Не спеши, а то парик потеряешь. Или вовсе с голым задом останешься! Верблюды оценят.
Словно в подтверждение, некоторые животные перестали жевать и с интересом воззрились на пробегающего мимо караванщика.
Торговец остановился, пыхтя, как вьючный мул и вымученно улыбнулся, поправляя парик:
— Спасибо, Саргон. Пропади это дерьмо пропадом!
— Что за спешка? — поинтересовался тот. — Забыл чего?
Саптах подтянул схенти и уже неспешным шагом направился к мулату. Его глаза невольно задержались на мече, висевшем у того на поясе. Длинный бронзовый клинок, украшенный серебряной гравировкой необычайной красоты. Как только торговец ни уговаривал продать это оружие, тот наотрез отказывался.
— Он слишком дорог мне, — каждый раз отвечал мулат.
Чем же был дорог ему этот меч, Саргон не уточнял, а Саптах не спрашивал. По той же причине. Его знакомый не любил рассказывать о прошлом.
— Да, забыл, — вымученно произнес торговец, останавливаясь рядом и переводя дух. Его голый округлый живот вздымался, подобно бархану.
Верблюд мулата презрительно фыркнул.
— Не вздумай плюнуть, горбун лохматый, — беззлобно проворчал Саптах, пытаясь отдышаться.
— Не бойся, не плюнет. Верно, Минхотеп? — Саргон легонько похлопал животное по шее, и тот довольно заурчал.
— Все еще не могу привыкнуть к тому, как ты назвал верблюда, — улыбаясь во весь рот и вытирая испарину, пропыхтел караванщик.
Мулат улыбнулся в ответ:
— Просто я думаю, что оно принесет мне удачу.
— Мин доволен[4], — хмыкнул Саптах, — как и я, что застал тебя.
— Видимо, это нечто важное, раз ты сорвался сюда в разгар дня.
— Да, видит Ра, так оно и есть, фух. Дай мне только пару секунд, — Саптах глубоко вдохнул и выдохнул.
Саргон терпеливо выжидал, пока тот придет в себя после вынужденной пробежки. С его весом это было нелегким испытанием. Тот, в свою очередь, глядя на крепкое тело мулата, прикрытое лишь белым схенти с узором льва, решил, что стоит немного похудеть.
— Ты, ведь, в Бабилим едешь, да? — наконец отдышавшись, уточнил Саптах.
Саргон кивнул:
— Точно. Передам парочку твоих безделушек торговцу в Хазете[5] и отправлюсь в Междуречье, — его глаза прищурились, — ты ведь обещал мне отдых.
— Так я и не отказываюсь, ты что?! — с жаром уверил караванщик.
— Славно. Тогда я еду в Бабилим.
— Великолепно!
Саргон вскинул брови и улыбнулся:
— Решил поехать со мной?
— Нет-нет-нет! — Саптах поднял пухлые руки перед собой. Золотые браслеты на них сверкнули в лучах солнца. — У меня и тут дел хватает, разгребать не разгрести.
— Жаль, — хмыкнул мулат, — вдвоем путешествовать не так скучно.
— О, на этот счет можешь не беспокоиться, — издал смешок Саптах, — я, собственно, поэтому тебя и искал.
— Да? — в глазах Саргона блеснул огонек любопытства.
— Ага, — кивнул торговец, — сопроводить кое-кого надо бы.
— До Бабилима? — удивленно уточнил мулат.
— До него родимого.
— И кого же это надо сопровождать?
— Сына одного вельможи из Уасет. Он едет учиться аккадской клинописи.
— Хм, — хмыкнул Саргон, — а я-то тут причем?
— Ну, тебе же не впервой в далекие края ехать? — скорее утверждая, нежели спрашивая, произнес Саптах.
— Не впервой, — признался тот.
— Ну, вот, — довольно заулыбался Саптах, — к тому же, отлично владеешь мечом. Кстати, не передумал...
— Не продается, — отрезал мулат.