— Хорошо, — кивнула Хатшепсут, — очень хорошо.
— Но Исет может пожаловаться Джехутимесу, — несмело добавил Сененмут.
— На что?
— Ну... — замялся он, — на пытку раскаленной бронзой, например.
— Пусть жалуется, — отмахнулась царица, — скажу, что вынуждена была на это пойти. Ведь его любимый сын пропал, — слово «любимый» она произнесла с особым ударением.
— И что теперь?
Несколько секунд Хатшепсут размышляла о чем-то своем, покусывая нижнюю губу. Сененмут терпеливо выжидал, невольно вслушиваясь, как трещит пламя в треножниках.
Наконец, она молвила:
— Ничего. Меджаи в любом случае не успеют за твоими людьми. Значит, все должно пройти так, как было задумано. А Джехутимесу и Исет, — тут она холодно улыбнулась, — не смогут ничего доказать.
***
Саргон открыл глаза и привстал на соломенной циновке. В палатке было темно. Напротив смутно виднелся силуэт Джехутихотепа. Мальчик тихо сопел, укутавшись в красный плащ. Все-таки одежда техену послужила им хорошую службу. Мулат провел ладонями по плечам, ощущая неприятные мурашки. Кожа слегка подмерзла, ибо он забыл взять шерстяную накидку. В голове разливалась неприятная тяжесть. Пусть пиво и было сладким, вчера он явно выпил лишнего. Осторожно поднявшись, Саргон вышел наружу.
Небо на востоке осветилось желтой полоской, предвещая скорый рассвет. Вокруг стояла тишина. Ни шума, ни ветра. Даже барханы перестали печально выть вдалеке.
Саргон выдохнул и чуть было не задел кувшин с пивом, который он по растерянности оставил возле входа. Нахмурившись, мулат поднял сосуд и заглянул внутрь. К счастью, ветер не успел надуть туда песка, однако напиток слегка выдохся.
«Не страшно».
Закрыв кувшин, он подошел к Минхотепу и опустил сосуд в один из тюков.
«Не стоило так много пить. Надо держать себя в руках. Если он не хочет говорить... что ж... ладно... так тому и быть».
Минхотеп проснулся и дружелюбно заворчал. Саргон потрепал того по шее, а затем заглянул в палатку.
— Вставай. Пора в путь.
— Хм, — сонно произнес мальчик, — что, уже утро?
— Точно. Рассвет.
— Хорошо, — нехотя протянул паренек и сел, широко зевнув.
Мулат улыбнулся уголками губ и вернулся к верблюду.
— Пора двигаться дальше, старина.
Минхотеп недовольно заворчал, но поднялся с песка.
— Знаю, знаю, — мулат с задумчивым видом погладил того по горбу, — в Хазете отдохнешь. Говорят, там самые вкусные верблюжьи кормушки.
Минхотепа это устроило. Он снова довольно заурчал.
Из палатки вышел мальчуган и потянулся, затем осмотрел местность:
— Они больше не поют? — в его голосе сквозило облегчение.
— Нет, — коротко бросил Саргон.
— Хвала Усиру!
— Угум.
Внезапно Минхотеп дернулся и заворчал.
— Что с тобой? — непонимающе спросил Саргон.
— Что-то происходит? — присоединился Джехутихотеп.
Мулат прислушался. Откуда-то с юга доносился отдаленный гул.
— Сюда кто-то едет, — произнес он.
— Да? — слегка оживился паренек. — Торговый караван? Ух, ты! Было бы здорово увидеть...
— Вряд-ли, — перебил мулат, — караваны ходят медленно... Кто-то приближается быстро.
— А кто же это тогда может быть?
Саргон не ответил и обернулся на шум.
В этот момент с юга показались две колесницы. Они стремительно приближались к месту стоянки.
Глава 20
Они стремительно приближались. Глухой шум колес и стук лошадиных копыт нарушал окружающую тишину. Повозки подбрасывали в воздух мелкие песчинки.
Пока Саргон не мог разглядеть, кто ими управляет, однако рассчитал, что те будут здесь уже с минуты на минуту. Минхотеп продолжал тревожно ворчать, опасливо поглядывая на надвигающиеся колесницы.
Мулат положил правую ладонь на рукоятку меча и, не сводя глаз с повозок, молвил:
— Джехутихотеп, иди обратно в палатку.
— Зачем? — тихо спросил тот.
— Мало ли что. Не стоит попадаться на глаза.
Паренек вздохнул и, отдернув полог, послушно скрылся внутри. При этом его руки слегка дрожали от волнения. Оказавшись в укрытии, мальчик тут же присел возле выхода и жадно стал наблюдать за происходящим снаружи.
Тем временем колесницы приблизились достаточно, чтобы Саргон смог их рассмотреть. Это были обычные деревянные повозки, запряженные двойками серых лошадей. Однако его больше интересовали не сами колесницы, а те, кто ими управляет. Их было четверо. По двое в каждой. Один имел темные распущенные волосы до плеч и серый походный плащ. Смуглое лицо. Саргон сразу признал в нем техену.