«Этого еще не хватало... жители Дешрет... что они тут делают?».
Двое других, судя по виду, были из людей Та-Кемет. Первый, тощий и щуплый, с коротко остриженными темными волосами, наивным и глуповатым лицом. Второй намного крупнее и шире в плечах. Полностью бритый. Его лысина блестела в лучах солнца, которое уже наполовину взошло над горизонтом.
Однако долго вглядываться в них Саргон не стал. Ибо все его внимание привлек четвертый... точнее, четвертая. Она стояла в колеснице вместе с типом со смуглым и глупым лицом. И мулат никак не мог оторвать от нее взгляда.
Молодая и красивая. Со светлой и нежной кожей. Из одежды у нее были лишь две льняные повязки — набедренная и нагрудна. Поверх спины виднелся серый походный плащ. Незнакомка имела стройное и мускулистое тело. Черные, как смоль, длинные волосы спадали на плечи. Из-под тонких бровей смотрели карие глаза. И этот взгляд Саргону не понравился. Было в нем нечто угрожающее. Под прямым носом виднелась волевая линия тонких губ. От незнакомки веяло опасностью, но мулат никак не мог определить почему.
Сердце забилось быстрее. Будто на него надвигалась страшная буря. Быстрая и неумолимая.
Непроизвольно Саргон сделал пару шагов в сторону, прикрывая собой вход в палатку. Колесницы же приблизились на расстояние примерно пятнадцати махе, после чего незнакомка взмахом руки приказала им остановиться. Звук колес и стук копыт тут же прекратились. Вновь наступила тишина. Ее прерывали только пофыркивание лошадей да недовольное ворчание Минхотепа. Женщина на колеснице перебросилась со своими парочкой фраз. Мулат разумно предположил, что она их предводительница.
«Но что им нужно?».
Он нутром чуял, что скоро узнает ответ. И почему-то был уверен — тот его совсем не обрадует.
Продолжая пристально следить за незваными гостями, мулат увидел, как женщина резким движением сбрасывает с себя плащ и начинает связывать свои прекрасные волосы в пучок на затылке. Нехорошее предчувствие крепло с каждой секундой. Тревога нарастала, готовая вот-вот перерасти в огромную волну, сметающую все на своем пути. Саргон шумно вдохнул и постарался унять легкую дрожь. Когда же таинственная незнакомка спрыгнула на песок и вальяжной походкой направилась к нему, у мулата екнуло сердце. На поясе у женщины красовались два небольших обоюдоострых клинка. Бронза грозно сверкала в лучах восходящего солнца. Ее люди молча наблюдали за своей предводительницей, продолжая стоять на колесницах.
Мулат еще крепче сжал рукоятку меча. Костяшки на пальцах побелели, проступая сквозь смуглую кожу. Мышцы напряглись, как струны арфы. Он был готов пустить в ход оружие в любой момент. Предчувствие, что это придется сделать, усиливалось с каждой секундой. С каждым шагом, что приближало прекрасную незнакомку к нему. И ее красота не смогла притупить чувство страха, когда он вглядывался в эти пронзительные карие глаза, смотревшие на него с непроницаемого лица.
***
Сета внимательно рассматривала крепкого мулата, стоявшего возле походной палатки. Тот держался за рукоятку искривленного меча с серебряной гравировкой по лезвию. При виде белой повязки у него на лице, уголки губ наемницы дрогнули в презрительной усмешке.
— Это он че ли? — прошептал Кемту.
— Ага, — бросила она.
— Что будем делать? — поинтересовался Уарсу с соседней колесницы.
Наемница хрипло рассмеялась:
— Сядем на песок, будем бить в кемкем[1], и призывать Бесу[2].
Уарсу издал смешок:
— А если серьезно?
— Если серьезно... — на мгновение она замолчала и прищурилась, — вы — ничего, — затем резким движением сбросила с себя плащ, — я же немного разомнусь.
— Уверена? — осторожно спросил лысый.
Наемница стала забирать волосы в пучок на затылке и покосилась на спутника.
— Пасть закрой, — холодно бросила она, тут же отбивая желание у Уарсу продолжать разговор.
Закончив укладку, Сета ловко спрыгнула на песок и молвила:
— Встаньте поудобнее и наслаждайтесь представлением.
Кемту нервно сглотнул и инстинктивно крепче вцепился в поводья. Уарсу и техену не сводили глаз со своей предводительницы. Сета же, не обращая больше внимания на своих спутников, двинулась навстречу мулату. Ее походка была легкой и вальяжной. Кожаные сандалии бесшумно вступали по желтому песку. Когда же до незнакомца оставалось примерно с десяток махе, ее тонкие уста разошлись в злобной ухмылке.