— Жаль, — немного скис торговец.
— Я уже говорил...
— Помню-помню. Он тебе дорог.
— Точно.
— Хотя до сих пор не понимаю, почему? — воскликнул Саптах. — Ну, ладно это чучело горбатое... — верблюд издал внутриутробный звук, и караванщик пригрозил ему пальцем, — не смей плеваться!
— Я не продам меч, — нахмурился мулат.
— Ну, хорошо-хорошо, — примирительно протараторил торговец. — Так, что? Возьмешь паренька с собой?
Саргон задумался. Путь обещал быть долгим и нелегким. Стоит ли отягощать себя заботами о сыне вельможи? А если с ним, не дай боги, что случится по дороге...
Видя его сомнения, караванщик добавил:
— Тебе хорошо заплатят.
— Не знаю, Саптах, — задумчиво протянул Саргон, — такое путешествие небезопасно. Сам знаешь.
— О, да брось! — воскликнул торговец. — Ты же не караван, груженный разным добром поведешь. Кто на вас полезет-то?
Мулат все еще сомневался:
— Плата, говоришь, хорошая?
— Очень! Двадцать пять дебенов[6]!
— Сколько? — присвистнул Саргон.
— Серебром[7], — многозначительно добавил караванщик.
— Даже так? Похоже, этот вельможа невероятно богат. Или он хочет сделать своего сына писцом пер-А[8]?
— Да кто ж их там знает, богачей этих, — проворчал Саптах, вновь подтягивая спадающий схенти.
Несколько секунд мулат обдумывал предложение, но, в конце концов, желание получить щедрую награду взяло верх над осторожностью.
— Ну, хорошо. Серебро лишним не будет.
— Хвала богам, — с облегчением выдохнул Саптах, — спасибо, что выручил, дружище!
Саргон пристально глянул на торговца из-под полуопущенных век:
— А ты-то чего такой радостный? Тоже с этого что-то имеешь?
— А то! — довольно зарделся Саптах. — Это же я нашел, с кем отправить мальчика в путь!
— Мальчика? — оторопело переспросил мулат. — Ему сколько лет-то?
— А я разбираюсь что ли? Ну, на вид эдак десять.
Саргон нахмурился.
Увидев, как помрачнело лицо мулата, Саптах с тревогой поинтересовался:
— Что-то не так?
— Маловат для такого путешествия, — медленно произнес Саргон.
— Но... ты же, справишься, верно? — с надеждой в голосе спросил торговец.
— Я-то справлюсь, — угрюмо хмыкнул мулат, — а вот справится ли он?
— О, благодаря твоей помощи так точно! — с напускной уверенностью воскликнул Саптах.
Мулат шумно выдохнул через рот, издав подобие верблюжьего урчания. Минхотеп подозрительно покосился на хозяина.
Саптах вновь начал волноваться:
— Да все будет хорошо! Только представь, какую награду ты получишь! Сможешь купить себе дом с рабами! А?! — и тут добавил свой главный довод. — Оплата сразу.
— Сразу? — изумился мулат.
Это предложение казалось ему все более и более странным... но в то же время невероятно заманчивым. В конечном итоге, он не смог противиться искушению.
— Сразу, — кивнул торговец.
«Кажется, он и вправду нуждается во мне, — подумал Саргон, — интересно, смогу ли я выторговать для себя еще немного? Путешествие-то будет сложным. С десятилетним мальчишкой за спиной».
— Придется добавить к награде серебра, — решительно заявил Саргон.
У караванщика вытянулось лицо.
— Добавить? — переспросил он тонким голоском.
— Точно.
— Но...
— Никаких «но». Иначе вези его до Бабилима сам, — бросив это, мулат демонстративно начал опираться о верблюда, явно намереваясь тронуться в путь.
— Стой! Хорошо-хорошо! — быстро затараторил Саптах. — Все будет! Отсыплю тебе немного из своей доли.
Мулат сделал вид, что обдумывает предложение торговца. У последнего вновь выступила испарина на лбу. Явно боялся услышать отказ. Наконец, спустя пару мгновений, Саргон улыбнулся и отошел от Минхотепа.
— Ладно. Я согласен.
— Ф-у-у-х, спасибо тебе, дружище! — выдохнул караванщик.
— Серебром отблагодаришь, — хмыкнул тот, — веди его.
Саптах тупо уставился на мулата:
— Кого вести?
— Паренька своего, — нетерпеливо уточнил Саргон.
— Так... он не мой... да и приедет только завтра утром.
Мулат закатил глаза. Их белки напоминали яичную скорлупу.
— О, боги.
— Можешь переночевать в моем доме. Тут рядом, совсем недалеко, — участливо предложил Саптах, — лучшая комната виллы на втором этаже и отличное ячменное пиво. Да я ради тебя даже лавку сейчас закрою!
— Какая неслыханная щедрость.
— Хе-хе, за это дело я получу гораздо больше, чем за полдня торговли.