Я вышла за дверь вся в крови с флешкой и пистолетом в руках. Пройдя немного, увидела Аманду и Кордеро с другими пленниками.
— Капо, что делать с ними? — спросил Кордеро, когда я показала им флешку.
— Расстреляйте их, — просто сказала я и пошла в кабинет.
Включив свет, я начала рыться в ящиках в поисках салфеток и пакета. Найдя и то, и другое, я очистила флешку и положила в маленький пакет. Завтра я отнесу это Дилан. Она разбирается в технике лучше всех.
Как только я сажусь в кресло, в кабинет врывается Кордеро, весело улыбаясь.
— Что?
— Звонил твой брат.
Я киваю.
— Мы с ним разговаривали днем, так что…
— Он прилетел в Техас. Находится в двух часах езды от твоего дома.
— Не шути так. У меня слабое сердце, — я кладу руку на грудь.
— Я знал, что ты так скажешь. Но у меня есть видеодоказательства.
Я прищуриваюсь, выражая таким образом свое сомнение.
— Поклянись жизнью матери.
— У меня же её нет, — отвечает он и показывает мне Адама, севшего в такси в аэропорту.
Я бью себя рукой по лицу.
— И в какой дом он едет?
— В тот, в котором ты иногда ночуешь и пьешь кофе.
Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.
— Я могу позволить грубость?
— Да.
— Дура, ты что здесь сидишь? — я вздрогнула и открыла глаза. — Твой брат в двух часах езды от тебя, а у тебя дома срач полнейший. Да, я видел его. Я понять не могу как ты там развела срач, учитывая, что ты там всего лишь спишь и пьешь.
— Это творческий беспорядок.
— Твор… Dio[1], ты действительно дура.
— Эй! — обиженно воскликнула я.
— Езжай домой! — крикнул он и вытолкал меня за дверь.
Я побежала дальше по коридору, потом спустилась по лестнице прямо к своей машине.
Пока я ехала по дороге на бешеной скорости, мне позвонила Аманда. Она, оказывается, тоже знала о том, что Адам приедет. Также она предупредила меня о встрече с другими Капо во вторник.
— Давай ты, Аманда. Ты Консильери, второй человек после меня.
— Мередит, там соберутся одни Капо. Мне там не место.
Я закатила глаза.
— Хорошо. Как дела с товаром?
— Благополучно пересек границу с Мексикой, — гордо произнесла она.
— Поняла тебя. Я уже подъехала к дому. Отключаюсь.
— Ага.
Я поставила автомобиль на ручной тормоз, выключила фары, подождала около минуты и только после этого перевела ключ из положения 2 в положение 1 и вытащила его из замка зажигания. Вставив ключ, открыла дверь дома. Включив свет, я ударила себя рукой по лицу.
— Какая же я свинья.
По всему первому этажу маленького двухэтажного дома валялись различные предметы: чертежи, оружия, использованные упаковки кофе — в раковине были грязные кружки и тарелки, в холодильнике лежали макароны двухнедельной давности, а в отсеке с овощами перец покрылся белым пухом (плесенью).
Быстро переодевшись (даже у меня в комнате был бардак), я спустилась на место ЧП и принялась убираться: свернула чертежи и отнесла к себе в комнату, оружия рассортировала по всему дому (самые большие положила в чехлы и отнесла в кладовую), пропылесосила и протерла полы и подоконники, полила цветы, положила посуду в посудомойку и заказала продукты в соседний дом.
Я никого не впускаю к себе, кроме Кордеро и Аманды. За мной слежка не ведется, но на всякий случай заказываю что-то в соседний дом, так как курьер может быть шпионом какой-то Семьи и сможет запомнить планировку дома. Также нежеланные гости остаются в том доме. Опять же в целях безопасности. Соединяет нас подземный туннель с электропроводкой и стальными стенами и потолком.
Я подхожу к шкафу в кладовой и говорю:
— Хочу домой.
Звучит сигнал, подтверждающий мой голос, и шкаф начинает отодвигаться. Система распознавания срабатывает только с паролем и моим голосом. Если будет больше шестидесяти попыток, туннель взорвётся. Точно такой же шкаф расположен в соседнем доме только уровнем ниже, то есть в подземке.
Пройдя по туннелю, я оказываюсь в диаметрально противоположном доме. Здесь уютно и мило. Как будто это дом бабушки. Не моей, а чьей-то еще. Кстати говоря о бабушке.
Я подхожу к старому, дряхлому комоду Анхелы и беру лежащую на ней фотографию.
Молодая Анхела и новорожденная я.
— Ты умела искренне улыбаться? Так почему мне так не улыбалась?
Никто и никогда не ответит на эти вопросы. В принципе Анхела не любила отвечать на вопросы. Однажды, будучи — со слов бабушки — «ущемленным подростком», я спросила:
— Почему ты меня не любишь?