Перед броском я стоял в дверях и разговаривал с Вивианой. Не помню, о чем мы говорили, зато помню, что мой взгляд каждые две секунды возвращался к дивану, где Миранда и Луис флиртовали друг с другом. Каждый раз, когда я слышал ее смех, в меня словно вонзался нож. Миранда теперь почти не смеялась.
— А сейчас, — обратился я к Вивиане, — сейчас ты увидишь, как мужчина защищает то, что он любит.
Бамс!
— Потрясающе, — кисло сказала Вивиана.
Потом я вышел в коридор поплакать, потому что в квартире было слишком много людей.
Мне удалось побыть одному всего несколько минут. Гости поняли, что праздник окончен, и стали уходить, извинялись — извинялись за что, за мое поведение? — и прощались. Всех охватил паралич.
Они не могли вымолвить ни слова, пока не дошли до входных дверей. Единственным, кто проявил сочувствие, был Пабло.
— Я тебя прекрасно понимаю, — сказал он. — Я бы сделал то же самое.
Но куда подевался Луис Риберо? Он что, так перепугался, что боялся пройти мимо меня и спустился через окно? Может, он еще не добрался до земли и я могу послать ему вдогонку последний привет — стул или еще что-нибудь?
Больше никого не должно было остаться, вычислил я и вернулся в квартиру, зашел в спальню и увидел такое, чего мне видеть не стоило. Луис первым заметил меня, натянул испачканные штаны цвета хаки, в которых всегда ходил, и выскользнул из помещения. Я был в таком шоке, что не схватил его. Иначе один из нас не дожил бы до утра.
— Ах вот ты где, придурок, — сказала Миранда. — Тебе должно быть стыдно. Так поступать нельзя.
Когда я вошел, она стояла на коленях, сильно раскачиваясь.
— Не знаю, можно ли говорить о стыде с тобой. — Я уселся на нашу узкую, продавленную супружескую кровать. На полу стояла бутылка с остатками пива на донышке, и я допил все залпом, не задумываясь о том, кто пил из нее раньше.
— Луис — мой друг, — сказала она. — Ты не имеешь права так вести себя с моими друзьями.
— Он не твой друг. Луис никому не друг, насколько я знаю. Он просто парень, который хочет переспать с тобой.
— Может, и так, но я не собираюсь с ним спать. Я люблю тебя.
— Да что ты? — На моих глазах снова выступили слезы. — А чему я только что был свидетелем?
— Ничему особенному. Рауль, послушай меня.
— Прекрати держать меня за дурака, — сказал я. — Язык твоего тела говорит мне, что ты его хочешь. Весь вечер я это читал. Ты все еще возбуждена. Разве нет? Тогда дай проверить.
Я протянул к ней руки. Она пришла в ярость.
— Не смей ко мне прикасаться! Ты что, не понимаешь, что можешь все испортить, Рауль?
— Но ты же утверждаешь, что любишь меня. Тогда докажи. Займись со мной любовью здесь и сейчас! Все уже ушли.
— Перестань, Рауль.
— Я разрешаю тебе думать, будто я — это Луис. Мне все равно. Я просто хочу проверить. Расскажи, что ты чувствовала, когда трогала его член? Он большой? Он пульсировал?
— Ты несешь чушь, Рауль. Иди и проспись.
— Я видел тебя! Не забывай.
— Могу я объяснить, что именно ты видел? Хотя нет… ты уже решил для себя, что это было. Тебе это доставляет радость. Я не собираюсь ничего доказывать. Ты видел то, что видел. Все.
— У меня для тебя плохие новости, — сказал я.
— Конечно. Ты сам и есть плохая новость, — ответила она.
— Не я. Твой любовник, необычайно одаренный Луис Риберо. Он работает на Госбезопасность.
— Нет.
— Ты уверена? Никаких сомнений? Понимаешь, на нас кто-то стучит. У Хуана Эстебана Карлоса имеется огромное досье на меня. Откуда оно взялось? Я все больше убеждаюсь в том, что это Луис. Он внедренный агент.