Дорис поцеловала нас обоих на прощанье. Я пообещал вспомнить о ней в день рождения Хосе Марти.
Дом Лары был голубого цвета и некогда блистал великолепием. Облупившиеся ионические колонны у входа подтверждали это. Лара, дочь умершего старшего брата доктора Эрреры, оказалась пухленькой и очень разговорчивой женщиной около сорока пяти лет. Она была замужем за директором средней школы и работала в городской администрации. Когда мы пришли, она как раз запирала дом, собираясь идти на работу.
— Миранда! — закричала она, увидев, как мы приближаемся, и заметив наш вещевой мешок, выдававший в нас путешественников. — Да это ведь Миранда! Я тебя видела в последний раз лет пять назад. А я уж начала бояться, что вы не приедете.
Они обнялись. Миранда представила меня.
— Добро пожаловать к нам, Рауль. Слушай, а не было ли у Хуаны парня по имени Рауль? Или я что-то путаю? Нелегко все упомнить, когда я вижу вас так редко. Как хорошо, что вы смогли приехать! Как жизнь в Гаване? Как всегда, сплошной стресс? Как дела у дяди Висенте? Ну надо же, как опоздал ваш автобус, а? У меня мало времени. Но я быстренько приготовлю вам завтрак, а потом дом будет в вашем полном распоряжении. Думаю, в автобусе вам не удалось поспать. Ну ладно, а чем ты занимаешься, Рауль?
Я не успел ответить, потому что она уже приступила к расспросам об учебе Миранды. Лара провела нас в дом и показала нашу комнату. Она располагалась вдали от других и принадлежала ее сыновьям, но один из них проходил военную службу в Гуантанамо, а другой уехал на несколько недель с рабочей бригадой. Внутри дом казался более простым и бедным, чем снаружи. Комнаты были маленькими и узкими, но имелись телевизор, холодильник и стиральная машина. Огромный портрет Фиделя на почетном месте в гостиной говорил о том, что отношения у семьи Лары с отцом Миранды не были слишком теплыми.
Солнце уже поднялось высоко, когда мы уселись под апельсиновым деревом в саду и нам подали завтрак — кофе с молоком, поджаренный хлеб с домашним вареньем и свежие фрукты, ананас и папайю. Потом Лара исчезла, тысячу раз повторив просьбу, чтобы мы чувствовали себя как дома. Мгновенно стало необычайно тихо. Такой тишины в Гаване никогда не бывало. Сад был окружен стенами высотой с человеческий рост и весь беспорядочно зарос; казалось, со времени постройки дома сто пятьдесят лет назад за садом никто никогда не ухаживал. В нем появились некоторые признаки современности, новый культурный слой, состоявший из деталей двигателя, стройматериалов и маленькой бетономешалки.
— Ну, что ты думаешь? — спросила Миранда.
— О Ларе? Она ничего. Кажется приятной.
— Лара из тех, кто всегда беспокоится. А как тебе Тринидад?
— Тринидад похож на леденец.
— Я устала, Рауль. Ты не против, если мы ляжем спать прямо сейчас? Сразу после завтрака?
— Нет, конечно нет.
Как только я это сказал, я смутился и заскромничал и даже не осмеливался посмотреть на нее. Естественно, я ничего не имел против… чего? Мы до сих пор были чужими друг другу. И если Миранда настаивала на том, чтобы только поспать, — я скоро увижу ее тело, обниму ее, зароюсь лицом в волосы…
Постельное белье в нашей комнате было не в меру цветастым, на окнах висели древние жалюзи, а под потолком — старенький вентилятор со стальными лопастями, выкрашенными в зеленый цвет, который мы так и не осмелились включить, потому что казалось, что он в любой момент может рухнуть вниз. В комнате было две узких односпальных кровати.
— Выбирай себе кровать, — предложил я.
Миранда уже начала раздеваться.
— Мне вот эту, — сказала она, стягивая с себя шорты. Под ними были белые трусики с кружевами. — Но думаю, что ты сможешь приходить ко мне в гости, если хорошенько попросишь… Господи, а это что такое?
Где-то поблизости раздавались непонятные звуки, словно ревел монстр из ада или некто собирающийся испустить дух.
— Боже мой, как я испугалась. Слушай, посмотри, что это. Вот чего я не люблю в деревне — странных звуков.
Однако, то, что она именовала деревней, было городом, основанным до кругосветного путешествия Магеллана. Я снова вышел в сад и огляделся. За углом, всего в нескольких шагах от нашей комнаты, я обнаружил маленький бетонный заборчик. Вот для чего здесь стояла бетономешалка. Обитатель загона был дома, — органический четырехногий перемалыватель мусора с короткой жесткой щетиной и коричневыми пятнами на спине. Он, в свою очередь, посмотрел на меня красными свирепыми глазками: А ты кто такой?
— Это хряк, — сказал я Миранде, вернувшись в комнату.