Миранда могла достичь оргазма самостоятельно. Она занималась этим лет с одиннадцати. Странно, но это никогда не казалось ей сексуальным. Это было просто зудом, который можно было успокоить, и она никогда не связывала с этим никаких сексуальных фантазий. Зато связывала чувство стыда, и поэтому мне не позволялось при этом присутствовать. Однажды, когда мы были в Тринидаде, Миранда занималась самоудовлетворением, думая, что я сплю. Ее ритмичные движения были настолько слабыми, что я вполне мог не заметить их. Сначала я подумал, что ей снится неспокойный сон. Я почувствовал сильное напряжение мышц ее ног, а потом их расслабление. Она тихо выдохнула, и все закончилось. «Рауль?» — прошептала она, чтобы проверить, действительно ли я сплю. Я ничего не сказал, улыбнулся про себя в темноте и почувствовал, как она прижалась ко мне. Через несколько секунд она заснула.
Мне удавалось воспринимать это спокойно, не приставать к ней, не давить на нее, но то, что мы называли головоломкой, превратилось в итоге в навязчивую идею. Поиск того, как я могу довести Миранду до высочайшей точки экстаза, превратился для меня в поиск Святого Грааля. Поначалу это дело не казалось мне безнадежным, отчаяние пришло позже, когда я уверился в том, что потеряю ее. Сперва это была исследовательская экспедиция, путешествие в глубину ее темной и влажной женственности. Там, внутри, находилось то, что подобно истокам Нила. Если я проявлю достаточно настойчивости, я найду их. И что это было за путешествие!
Естественно, помимо секса, у нас были и другие занятия. Или у нас были и другие занятия во время секса, все зависит от того, что считать половым актом. Я имею в виду, что то время, когда ты лежишь, прижавшись к обнаженному телу своей любовницы, когда вы рассеянно поглаживаете друг друга, когда глаза восхищенно следят за движениями, которые проделывают пальцы, когда поцелуй ставит точку, запятую или вопросительный знак в диалоге или когда ты просто лежишь и сосредоточенно думаешь о том, какие еще наслаждения можешь подарить своему партнеру и себе самому — я имею в виду, что все это и есть секс и что только моралисты и хвастуны проводят дальнейшую классификацию. Мы с Мирандой узнавали друг друга. Мы расписывали друг другу свою жизнь, приукрашивая ее и выдавая свой обман, лгали и преувеличивали в одно мгновение, а в следующее рассказы вали такие болезненные и интимные подробности, что ни одно живое существо раньше о них не слышало. Миранде было очень интересно узнать историю моего сексуального дебюта, который состоялся, когда мне было шестнадцать, в Год героических партизан. И я рассказал о Селии де Солер. Она была на год старше меня, имела огромный бюст и горящие глаза и считалась роковой женщиной нашего квартала. Я видел Селию во снах, и не я один: девушка пленила нас, подростков, и мы со стоном произносили ее имя во время мастурбации. Ну и Селия прознала об этом, наверное, от своего младшего брата, с которым я был знаком, и однажды осталась со мной наедине. Если я разденусь, ты сможешь это сделать? Конечно смогу. За кого она меня принимает? И вот мы стояли как-то днем в сарае в нашем дворе, я со спущенными до колена штанами, а Селия де Солер совершенно голая. У меня пересохло во рту, и я был объят таким ужасом, что не мог подрочить перед ней. У меня не встал. Вместо этого я начал заикаться, чего за мной раньше не водилось. Потом Селия предложила: может быть, нам лучше просто потрахаться, — и у меня встал как раз для того, чтобы дважды промахнуться мимо цели (у нее не хватило ловкости помочь мне) и кончить ей на бедро, бормоча извинения. После этого Селия обычно обращалась ко мне: «Ра-ра-ра-ра-уль!», и, судя по ее смешку, все подруги были в курсе почему. Только спустя два года я снова смог вступить в отношения с девушкой.