— Революция отменила эту проблему. Во всяком случае, во внешних проявлениях.
— Почти. На Кубе до сих пор есть мужчины, которые удерживают своих женщин угрозами лишить их социальных и экономических привилегий. Но их немного. Остальные находятся в такой же ситуации, что и ты, и в то же время не дают воли ревности, присущей любому мужчине. Многие из них просто заводят любовницу и чувствуют себя хозяевами мира, но внезапно их осеняет мысль, что женщины могут проделать то же самое. Но, может, у тебя все не так?
— Да, у меня все не так, — сказал я. — Меня не интересуют другие женщины, только Миранда.
— Уверен? Этого я не понимаю. А когда ты видишь вечером парад великолепных крупных задниц на улице Прадо? Для меня все это — женская плоть. Я не вижу разницы.
— Поверь мне, разница есть. Не понимаю, почему я разрешаю maricón поучать меня в вопросах любви.
— Но ряди нее ты бросил ее сестру? В принципе, ты живешь, наслаждаясь послевкусием измены, или как? Поэтому неудивительно, что ты ищешь признаки измены в ее поведении.
— Эрнан, честно говоря, я не знаю. Мне кажется, что я вижу измену во всем. Даже там, где ее наверняка нет. Я просто пытаюсь понять, что мне делать.
Он засмеялся:
— То, что мы сейчас делаем, не так уж и глупо. В капиталистической стране я бы взял с тебя за это кучу денег.
— Я плачу за твое пиво, — сообщил я.
— Да. Платишь. Так почему ты думаешь, что Миранда может изменить тебе? Негритянская кровь? Видишь ли, я это заметил. Ты боишься, что она услышит зов негритянской крови?
Эта мысль моментально завладела мной, хотя я до конца и не понял, в чем этот «зов» может выражаться. Что, Миранда сбежит в джунгли? Полный бред, но я все равно улыбался и кивал.
— Мой опыт показывает, что женщины редко слышат его, — сказал Эрнан. — Чаще это случается с чистокровными белыми. При существующих абсолютных запретах их терзает любопытство, которое необходимо удовлетворить. Думаю, ты можешь просто это проигнорировать. Но вот о чем я часто задумываюсь, и это не имеет отношения к расам, так это о сексуальных возможностях женщин. Они сводят меня с ума. Может быть, поэтому я стал голубым — потому что боюсь такой всеобъемлющей неутолимой сексуальности. Ты знаешь, в греческой мифологии… Зевс и Гера поспорили о том, кто получает больше удовлетворения от секса — мужчины или женщины. В конце концов они спросили об этом слепого прорицателя Тирезия, который был беспристрастен, так как успел пожить и мужчиной, и женщиной. Тирезий ответил, что способность женщин получать удовольствие в девять раз больше, чем у мужчин. Разве одно это не приводит в ужас?
— Не могу сказать, что ты меня утешил, — откровенно сказал я.
— Нет, но чего ты боишься? Не так уж глупо вытащить на свет Божий то, чего человек боится. Как ты думаешь, ты удовлетворяешь ее? Немного бессмысленный вопрос, потому что ни один мужчина сам не способен удовлетворить женщину. Царь Сизиф познал этот труд и потом стонал целую вечность. То, что усыпляет мужчину, пробуждает женщину. Но существуют разные степени удовлетворения. Что скажешь?
— Не хочу распространяться на эту тему. Это очень личное.
— А твой страх, что она будет спать с другими мужчинами, — это не личное? Будто я после этого разговора стану смотреть на Миранду другими глазами. Ты вынуждаешь меня становиться детективом. Так что давай выкладывай. Ты ее удовлетворяешь?
— Должен признаться нет, — вздохнул я. — Она не… она не кончает, когда мы занимаемся сексом.
— Так же, как и по меньшей мере треть женщин. Она обвиняет в этом тебя?
— Естественно, нет.
— Это не естественно. Я слыхал и другой ответ на этот вопрос, который прокричали здесь при двадцати свидетелях. Но что-то подсказывает мне, что Миранда лучше воспитана, чем эти женщины. Я имею в виду., есть ли какие-то физические препятствия? Ты не можешь?
— Нет, — сказал я и помолчал. — Думаю, есть разные степени «можешь».
— Разумеется, — согласился Эрнан. — Но если бы ты был сексуальным монстром, какими нам кажутся все остальные мужчины, тогда Миранда сходила бы с ума от ревности, разве нет? Ты адекватный человек и, наверное, понял это. В этом все мы одинаковы. Что-нибудь еще?
— Да. У меня есть чувство, что Миранда собирается двигаться дальше. Что ее взгляд всегда устремлен куда-то вдаль. Может быть, на следующего любовника. Она никогда не была одна с тех пор, как достигла известного возраста. Потом она порхала от одного к другому, и иногда у нее было несколько любовников.