До этой минуты Сергей сидел расслабленно, по старой спецназовской привычке опустив руки как плети, вытянув ноги, чуть приоткрыв рот. Но когда прозвучала последняя фраза, он стиснул зубы, вскинул голову, выпрямился и его опухшие глаза живо заблестели. Райский был явно доволен такой реакцией, он одобрительно улыбнулся и продолжал:
–?Вы знаете, сколько сил и времени потрачено на Исмаилова. Он ускользает от самых опытных агентов, из самых хитрых ловушек. Он учился этому в Высшей школе КГБ. Смешно? Жаль, что вам пока нельзя смеяться. Шамиль Исмаилов с отличием закончил факультет диверсионно-подрывной деятельности. Он умеет срезать хвосты и уходить на дно. У Исмаилова совершенно неопределенное лицо. Вы сами знаете, у него нет никаких особых примет. Он не похож на кавказца. Стоит ему изменить какую-нибудь деталь в своей внешности, и он становится неузнаваем. Но, думаю, вы, майор, узнаете его в любом камуфляже и даже в темноте, с завязанными глазами. И в этом тоже есть определенная уникальность. Если кто с нашей стороны и видел Исмаилова так близко, то не выбирался живым. Верно?
Сергей молча кивнул.
–?Я проанализировал все известные мне попытки захвата и ликвидации Исмаилова и проследил четкую закономерность, – продолжал Райский, – кто бы ни планировал очередную операцию, ГРУ, МВД или наше ведомство, всякий раз он легко исчезает. За ним охотятся в Чечне, а он в это время преспокойно разъезжает по Москве в шикарных иномарках, ужинает в самых дорогих ресторанах. Его пытаются захватить в Москве, а он загорает на Кипре. Десятки агентов в сотрудничестве с Интерполом и местной полицией расставляют для него ловушки за границей, в аэропортах, а он уже в Грозном, и никто не знает, как там его найти. О нем говорят, что у него, как у кошки, девять жизней, что он имеет контакт с инопланетянами, которые ловко, незаметно, а главное, вовремя переносят его из одной географической точки в другую. На самом деле все просто. Никакой мистики. У Исмаилова есть свои люди в силовых структурах, на самом верху. Более того, у него есть серьезнейший компромат на своих тайных союзников, и они знают, в случае его смерти этот компромат станет достоянием общественности. Я хочу вскрыть нарыв. Мне надо взять его живым, мне надо, чтобы он начал давать показания. Его охота на Станислава – это шанс.
–?Охота? – тихо переспросил Сергей. – Почему же Исмаилов до сих пор не сумел убить его? Так хорошо охраняют?
–?В том-то и дело, что нет. Тут совершенно особая, уникальная ситуация. Единственный и главный мотив Исмаилова – личная месть. Станислав пытался ухаживать за его любовницей, но, потерпев неудачу, распустил сплетню, будто это она вешалась ему на шею. Исмаилов со своим свирепым восточным темпераментом страшно избил девушку, изуродовал ей лицо, а потом узнал, что она перед ним чиста, что Станислав оклеветал ее.
–?Между прочим, он довольно паскудный тип, этот ваш Станислав Герасимов, – тихо пробормотал Сергей.
–?Ну да, – кивнул Райский, – наш друг Исмаилов тоже так считает. Было одно неудачное покушение, но затем последовали события совсем другого рода. Он играет с жертвой, дразнит, сводит с ума. Рано или поздно ему захочется насладиться плодами своих усилий и посмотреть на Станислава собственными глазами. Но на месте слабого, беспомощного, сломленного человека окажетесь вы.
–?А если не захочется?
–?Тогда мы попробуем пробудить в нем это желание, – Райский снял очки и подмигнул, – он любит красивые, театральные эффекты. Если бы он хотел просто убить Станислава, то давно бы сделал это. Но у него явно другой интерес. Знаете, существует версия, будто серийные убийцы, выполнив определенную программу, чувствуют, что должны остановиться. Но сами не могут и подсознательно стремятся в ловушку.
–?Да, я где-то читал об этом. Но не верю. К тому же Исмаилов не маньяк, а террорист, – возразил Сергей.
–?Ну разница не столь велика, – тонко улыбнулся Райский, – главное, что Исмаилов дает вам шанс довершить боевую операцию, которая провалилась не по вашей вине. Вы возьмете его живым. У нас осталось еще множество деталей, но и времени вполне достаточно. Ваше лицо заживет не ранее чем через пару недель. Разумеется, не надо объяснять, что разговор этот должен остаться строго между нами.
–?Разумеется, – эхом отозвался Сергей.
Глава двадцать первая
Ровно в полдень тишину горной деревни на греческом острове Корфу разорвал рев мотора. Мотоцикл остановился на крошечной площадке под старой высохшей оливой. Мужчина лет тридцати, невысокий, крепкий, совершенно голый, если не считать грязных белых шорт, снял шлем, зашел в кафе, уселся за столик на узкой веранде и закурил.
Хозяин кафе старый Спирос поздоровался по-английски, положил перед гостем книжку меню, заранее зная, что тот не раскроет, небрежно отодвинет локтем, потом страшно медленно, как чудовище из детского кошмара, поднимет глаза, светло-серые, мутные, и произнесет с жестким неприятным акцентом:
–?Пятьдесят грамм метаксы и стакан минеральной воды без газа.
Спирос, приняв этот скудный заказ, удалился в кухню и трижды осенил себя крестным знамением перед ликом своего покровителя, святого Спиридона, обещая себе и святому, что если завтра в полдень голый человек с мертвыми глазами ступит на порог его маленького тихого заведения, он, Спирос, захлопнет дверь и перевернет табличку «закрыто» прямо перед облупленным носом проходимца. Пусть старуха Ефимия ворчит, сколько душе угодно. Не велика беда – лишиться такого посетителя. Он появляется здесь уже в третий раз, заказывает на грош, а хамит на десять тысяч драхм. Он опять не потрудился добавить простое «плиз» к своему скудному заказу и опять наверняка не оставит чаевых. Аккуратно пересчитает сдачу, сгребет в кулак и спрячет в карман грязных коротких штанов. Дело не в копейках. Не нужны Спиросу его паршивые чаевые. Важно отношение, простая человеческая вежливость, вот что.
Однако сегодня, сделав обычный заказ, посетитель вдруг произнес, глядя на Спироса в упор своими нехорошими глазами:
–?Кто-нибудь в вашей деревне сдает комнату?
Вопрос прозвучал настолько странно, что Спирос растерялся. Деревня была совершенно не курортным местом. Дюжина белых каменных домиков, прижавшихся к отвесному склону, как ласточкины гнезда, в шестистах метрах над уровнем моря, церковь, супермаркет, бензоколонка, кафе старого Спироса и больше ничего интересного. До ближайшего пляжа приходилось добираться на машине по узкому серпантину. Туристы попадали сюда только проездом, если направлялись к знаменитому высокогорному монастырю святого Пантелеймона или просто путешествовали по острову. Никто никогда не сдавал здесь комнат. Именно эту последнюю фразу и произнес старый Спирос, медленно, тщательно, как школьник, выговаривая английские слова.
–?Почему? – спросил посетитель. Короткое «уай?» прозвучало как угроза. Спирос рефлекторно отшатнулся.
–?Если вы спуститесь на пару сотен метров, сможете найти отличные апартаменты и виллы. До пляжа рукой подать, и чудесный сервис, сэр!