– Простите, Петя, я вас не очень гружу? – виновато спросила она.
– Нет. Все нормально. Я с удовольствием, – отчеканил Стас.
– Спасибо вам огромное, вы меня так выручите, вы не представляете, до чего мне сложно к нему выбираться. У меня двое маленьких детей, муж целыми днями на работе, мама болеет, да и морально очень тяжело. Как увижу его, так потом месяц мучаюсь депрессией.
– Неужели все настолько плохо? – спросил Стас.
– Не то слово, приедете – сами увидите.
Она продиктовала адрес, толково объяснила, как доехать, и спросила, где, в котором часу они встретятся.
– Давайте в шесть, в начале Цветного бульвара, у старого цирка, – быстро проговорил Стас и готов был повесить трубку, но тут же спохватился и заорал: – Нет! Погодите! Вы помните, как я выгляжу?
– Ой, правда, совсем не помню! – растерялась она. – Столько лет прошло, я видела вас раза два, не больше. Вы, кажется, были такой полный, с длинными волосами, в очках.
– Я сбросил пятнадцать килограммов, волосы стригу коротко, вместо очков контактные линзы. А вы были маленькая, худенькая, с двумя хвостиками и большими голубыми глазами.
– Все правильно, только глаза у меня темно-карие, почти черные. Это у Юрки голубые.
– Ну да, конечно. Простите, я забыл. Честно говоря, я забыл даже ваше имя.
– Ирина.
– Очень приятно. Так вот, Ирина. Вы увидите «Тойоту» цвета какао с молоком. Машина довольно приметная. Запишите номер.
Положив трубку, Стас долго кашлял. От чужого голоса першило в горле.
– Бред, – произнес он, хлебнув минералки из горлышка, – я с самого начала понял, что это бред.
А женщина, которую действительно звали Ирина, тут же позвонила и по телефону пересказала разговор со Стасом почти дословно.
– Умница, – похвалил ее хриплый прокуренный бас, – когда встретитесь, задержи его минут на двадцать-тридцать. Как тебе показалось, он сильно нервничал?
– Я же сказала, он говорил чужим голосом, он играл другого человека, причем довольно бездарно.
– Но нервничал?
– Да фиг его знает! – рассердилась Ирина. – Я тебе что, психолог, блин?
Сергей Логинов попытался открыть глаза, но не сумел. Сквозь веки пробивался зыбкий свет. Кожа на лице саднила, стянулась и отвердела, как будто ее пропитали клеем. Он потрогал щеку и почувствовал под пальцами нечто мягкое, шершавое, похожее на ткань.
«Бинты, – догадался он, – у меня перебинтовано лицо!»
Он осторожно приподнялся на койке. Ноги не болели. На коленях никаких повязок не оказалось. Стало быть, штыри не извлекали. Очередное вранье. Ему все-таки удалось чуть-чуть разлепить веки, и первое, что он увидел сквозь щелочки, было высокое окно, за которым качались еловые ветки. Значит, он опять в этом треклятом «боксе» и все начинается сначала, но только на этот раз ему не спасали ноги. Ему зачем-то искалечили лицо.
Открылась дверь, и в палату вплыла знакомая фигура в белом халате. Он узнал медсестру Катю.
– Доброе утро, – сказала она, – не пытайся разговаривать. Тебе пока нельзя. И старайся не открывать глаза. Лучше ляг и лежи спокойно.
«Что у меня с лицом?» – хотел крикнуть он, но вместо слов получился мутный, жалобный стон. Язык не ворочался, губы были мертвыми.
– Голова кружится? Тошнит? – сочувственно улыбнулась Катя. – Ничего, это скоро пройдет. Просто наркоз еще не отошел. Давай-ка я тебя сейчас уколю, часика три поспишь, проснешься другим человеком. Тогда уж и поесть будет можно.
Сквозь пятнистый туман он увидел, как она надламывает ампулу, вскинул руку и стиснул ее запястье. Она вскрикнула, выронила ампулу.
– Совсем свихнулся? Пусти, больно!
В ответ он тихо замычал и помотал забинтованной головой.
– Ну что, мне орать, да? Охрану звать? – спросила она и попыталась выдернуть руку. Он сжал еще сильней и почувствовал под пальцами быстрое биение ее пульса.
– Ладно, – вздохнула она, немного успокоившись, – я расскажу тебе, что случилось. Только сначала отпусти, хорошо? – Он разжал пальцы. Она присела на койку рядом с ним и быстро, тихо заговорила: – Вчера Гамлет Рубенович должен был провести очередное обследование. Я ввела тебе триомбраст. Это такой специальный контрастный препарат, для рентгена. Но у тебя оказалась аллергия на него, этого никто не мог ожидать. Ты стал совершенно бешеный, у тебя случился настоящий интоксикационный психоз, я, честно говоря, никогда подобного не видела. Ты заорал, вскочил, помчался по коридору. Наверное, у тебя были галлюцинации, потому что ты с размаху врезался лицом в стальную дверь. Мы с Гамлетом Рубеновичем не успели тебя удержать. В итоге ты сломал нос и нижнюю челюсть.