- Где тебя обследовали, Володя?
- В частной клинике. Как называется, не помню. Где-то на Соколе, неподалеку от метро.
- Но ты не пролежал там и суток, разве можно так быстро определить диагноз?
- Можно.
- Что они тебе предлагали?
- Ну что они могут предложить? Обычное меню. Операция. Резекция желудка и части кишечника. Трубка из живота. К трубке привязывают специальный мешочек. Потом химия, гормоны, лучевая терапия.
-- Они могли ошибиться,- Наталья Марковна Осторожно провела ладонью по его щеке, - такой диагноз не ставится за один день человека кладут на обследование, собирается консилиум.
- Не надо, Наташенька. Я и без их аппаратуры все знаю.
- Давно?
- Ну как тебе сказать? Я почувствовал неладное в тот день, когда к машине Стаса прицепили взрывчатку. Первая настоящая боль пришла в тот вечер, когда позвонила Эвелина и я собирался поехать к ней вместе со Стасом. На следующий день я нашел в справочнике телефоны нескольких частных клиник экспресс-диагностики. Выбрал одну наугад, приехал, провел там около четырех часов, договорился, что мне скажут правду, какой бы она ни была. Через пару дней они позвонили, попросили приехать и сообщили мне результаты обследования. Честно говоря, я им не поверил.
- И правильно. Надо было все сделать по-человечески. Почему ты не лег на серьезное обследование?
- Ты не поняла, Наташа, - улыбнулся генерал, взял ее руку и поцеловал ладонь, - диагноз поставлен точный. Я не поверил, что они могут помочь. Не только эти врачи в этой клинике, но вообще никакие врачи. Они не умеют лечить рак. Ты помнишь, как умирала Мария Петровна? Мы с тобой навещали ее в онкоцентре на Каширке. Я так не хочу.
- Володя, ей было восемьдесят четыре. А тебе всего шестьдесят. Да, я с тобой совершенно согласна, они не умеют лечить рак. Но, во-первых, мы пока все-таки не знаем точного диагноза, а во-вторых, существуют всякие альтернативные методы, есть, наконец, чудо. Помнишь, ты рассказывал, как в детстве умирал от пневмонии, врачи от тебя отказались и. помогла какая-то деревенская знахарка?
- Ты хочешь разыскать ту знахарку?-слабо улыбнулся генерал. -- Лучше скажи, где Стас?
- На пляже.
- Он уже знает?
- Пока нет.
- Не говори ему. Я сам. И вообще я прошу тебя никому ничего не говорить. Я понимаю, скрыть не удастся, но чем позже все узнают, тем лучше. Помнишь, как ты не верила, что умер наш первый ребенок?
Генеральша напряженно застыла. Генерал продолжал держать ее за руку и почувствовал, как похолодели ее пальцы.
- Я думала, ты забыл Сережу.
- Нет, конечно. Просто слишком больно было говорить о нем. Я все эти годы чувствовал себя виноватым. Он умер у меня на руках, если бы я сразу заметил, что он не дышит, можно было бы спасти, сделать искусственное дыхание, массаж сердца. Но я слишком устал от переживаний, я был за него спокоен и волновался из-за Стаса.
- Перестань, Володя. Ты ни в чем не виноват, - Наталья Марковна сжала ладонями его щеки, наклонилась и посмотрела ему в глаза совсем близко, - ты не виноват.
- Не надо, Наташа. Я заговорил сейчас об этом не для того, чтобы каяться. Ты помнишь, как долго не желала верить, что он умер? Я не понимал тебя тогда. Мне казалось, в этом было нечто болезненное. Я опасался за твое психическое здоровье. Но оказывается, ты была права в своем упорстве. Не знаю, поймешь ты меня сейчас или нет. Я прожил шестьдесят лет и привык думать, что есть только одна правда. Грубая и конкретная реальность, которую можно увидеть и пощупать. Я верил в нее, и она меня никогда не подводила. А сейчас она повернулась ко мне своей грязной непристойной задницей, задрала подол, как публичная девка в дешевом борделе. Она издевается и ржет, она вопит, что все бессмысленно, я скоро сдохну и жалкий остаток жизни сводится для меня к трубке с мешочком для испражнений, к дикой безнадежной боли. Но сегодня ночью до меня вдруг дошло, что эта реальная потаскуха с голым задом - не единственная правда. Она вообще никакая не правда. Есть нечто совсем другое. Я подумал: что же? Где альтернатива? И вспомнил, как упрямо ты повторяла, что умерший ребенок жив. Вот эта твоя вера и есть единственная надежная реальность. А все остальное - только личина. Наташа, я хочу попросить, если хватит сил у тебя, ты не верь, что я умираю, что я умер. Как тогда, тридцать шесть лет назад, с Сережей.
Наталья Марковна молча встала, подошла к полукруглому окну, расправила легкие занавески, несколько секунд стояла, глядя на линию горизонта, отделявшую море от неба, ровную, словно ее чертили по линейке.
- Ты мог бы не просить меня об этом, Володя,-сказала она, не оборачиваясь,.- я не верю, что ты болен безнадежно. Я знаю, что ты не умрешь.
Владимир Марленович закрыл глаза, осторожно перевернулся на правый бок, глухо откашлялся и произнес:
- Наташа, я посплю немного, пока действует лекарство.
Наталья Марковна прикрыла окно, задернула занавески, вернулась к кровати, села на краешек, тронула губами его висок, потом тяжело поднялась, еще несколько минут постояла. Глаза ее оставались сухими. За все это время ни слезинки. О своей астме она забыла и уже не боялась приступа.
Когда она подошла к двери, генерал еле слышно окликнул ее:
-Наташа...
- Что, Володенька?
- Я тебя люблю.
- Почему ты никогда раньше этого мне не говорил? Ни разу за тридцать семь лет.
- Дурак был.
* * *
Юлия Николаевна услышала, как хлопнула входная дверь, и, не отрываясь от компьютера, крикнула:
- Сразу переоденься, ты мокрая насквозь! Там проливной .дождь, а ты без зонтика.
-Мама, ты сначала посмотри на меня, а потом говори - сердито ответила Шура. - Я, между прочим, пришла, а ты даже встретить меня не можешь!
- Ну ладно, Ладно, не сердись.- Юля, продолжая смотреть в монитору нашарила шлепанцы под столом и отправилась в прихожую.
Там было темно. Она щелкнула выключателем, но свет не зажегся.
- Лампочка перегорела еще утром, -мрачно сообщила Шура, - а запасных у нас, естественно, нет, - она опустилась на табуретку и, принялась расшнуровывать свои новые скетчерсы.
- Ты могла бы купить по дороге, -заметила Юля, - слушай, а почему ты такая надутая? Неприятности в школе?
-В школе все нормально. Ничего я не надутая. Настроение плохое. Терпеть не могу дождь. Чем это ты так увлечена, мамочка, что не отлипаешь от компьютера и Даже не можешь меня нормально встретить?