* * *
- Нам надо увидеться, - сухо отчеканил Райский, выслушав взволнованный рассказ Юлии Николаевны.- Вы можете сегодня вечером, часов в девять, выйти из дома?
- Что я скажу Шуре?
- Скажете, что вам позвонили из клиники, срочно вызвали на консультацию. Звонок я могу инсценировать.
- Я боюсь оставлять ее одну дома.
- Перестаньте. Мои люди дежурят у вашего подъезда круглосуточно, дверь в квартиру стальная. Вообще, Юлия Николаевна, не надо паниковать. Вы сами виноваты. Вам следовало давным-давно объяснить ребенку, что нельзя садиться в машины к чужим дядям.
Юля чувствовала сильное раздражение в его голосе и с тоской подумала, что ситуация вырвалась из-под его контроля. Поэтому он бесится. Он, полковник ФСБ, со всей своей мощной агентурой, аппаратурой и полномочиями, столько времени не может поймать террориста. Он не нашел ничего лучшего, как сотворить с ее помощью наживку, насадить на крючок живого человека вместо червяка. Но бандит пока не клюнул, а возможно, и вообще не клюнет, потому что он не безмозглый голодный карась.
Именно с этого она и начала разговор с полковником. Они встретились в маленьком подвальном ресторане неподалеку от клиники. Райский уже ждал ее за столиком, сверкая очками в полумраке.
- Объясните мне, почему этот ваш бандит творит, что хочет, а вы, такой умный и сильный, обвиняете в собственных проколах меня и моего ребенка? спросила она, усевшись за столик.
- Здравствуйте, Юлия Николаевна. Что вы будете есть? - Он улыбнулся, снял очки, потер переносицу. - Здесь неплохо готовят свинину на вертеле. Очень рекомендую.
- Спасибо. Я не ем мясо на ночь, - сердито рявкнула Юля и достала сигареты, - и вообще я пришла не ужинать, а выслушать ваши объяснения.
- Ну в таком случае предлагаю стейк из семги, - Райский щелкнул зажигалкой, - Я, честно говоря, страшно проголодался и с вашего позволения поем, - он кивнул официанту, заказал для себя свинину, для Юли семгу и еще кучу всяких закусок и салатов.
- Как дела у моего пациента? - спросила Юля.
- Нормально. А что конкретно вас беспокоит?
- Все! - Юля уставилась на полковника в упор, не моргая.
- Нет уж, давайте, пожалуйста, конкретней, - он растянул губы в неприятной улыбке.
Юля смутилась, почувствовала, что краснеет. Она собиралась говорить вовсе не об этом, вопрос о Сергее просто сорвался с языка, и реакция Райского ей совсем не понравилось. Хорошо, что в ресторане был полумрак и он не заметил, как запылали ее щеки.
"Дура! - рявкнула она про себя. - Быстро снимай тему. И больше с этим не лезь!"
- Я обычно держу своих пациентов под контролем в течение полугода, особенно после таких серьезных операций, - поспешно объяснила она. - А вообще, должна признаться, с тех пор как я познакомилась с вами, Михаил Евгеньевич, меня беспокоит все. Вы с удивительной легкостью манипулируете людьми, словно это не люди, а какая-нибудь аппаратура. Но за аппаратуру вы хотя бы несете материальную ответственность.
- Не несу, - Райский помотал головой и улыбнулся, уже нормальной, спокойной улыбкой, - я не несу ответственности. На это есть технический отдел. А вот за людей, которые задействованы в моей работе, я отвечаю. И за вас, Юлия Николаевна, и за вашего ребенка.
- О, это радует, - Юля загасила сигарету и тут же взяла следующую, особенно радует, что в вашей работе задействован мой ребенок.
Официант принес закуски, и, пока он расставлял их, они молчали. Райский нацепил свои очки и сквозь них жег взглядом Юлю.
-- Держите себя в руках, Юлия Николаевна, -- произнес он чуть слышно, когда удалился официант, - у вас нет никаких оснований для паники. Просто вашей дочери не следовало садиться в машину к незнакомому человеку. Это азбука. У меня двое детей, мальчики, и я учил их подобным вещам лет с четырех. Еще раз повторяю, вам и вашему ребенку совершенно ничего не угрожает. Вот, попробуйте этот салат из каракатицы, давайте я положу вам. И успокойтесь, успокойтесь наконец. Я все держу под контролем.
- Но как же вы держите под контролем, если не можете его поймать?
- Да, нам очень сложно его поймать, - кивнул Райский и принялся за салат.Наша структура довольно серьезно изменилась за последние десять лет. Наши спецподразделения разогнали в девяностом. В девяносто втором наши секретные архивы были разгромлены дудаевцами, мы лишились всей своей агентуры на территории Чечни. Мы практически безоружны. Внутри структуры несусветный бардак, лучшие наши офицеры уходят в частный охранный бизнес, а те, что остаются, становятся слабыми и ненадежными, поскольку получают мало.
- Ох, бедненькие,- покачала головой Юля, - так что же вы тогда беретесь за непосильный труд? Разве вы можете отвечать за свои действия в такой тяжелой ситуации?
- А некому больше, - вздохнул Райский и промокнул губы салфеткой, - кроме нас некому. Ладно, хватит. Ешьте салат. И не надо на меня бочку катить. Сами виноваты. Если бы вы более подробно посвящали меня в ваши задушевные беседы с Анжелой, мне было значительно легче оградить вас от неприятностей.
Юля отложила вилку и рассмеялась. Смех получился нехороший. Почти истерика. Райский подождал немного, потом протянул ей стакан воды. Она благодарно кивнула, выпила залпом и успокоилась.
- Вы же и так все слушаете, - произнесла она хрипло, - мы разговаривали в ее палате и в моей машине. Не сомневаюсь, что записано каждое слово. Или ваши "жучки" в таком же плачевном состоянии, как вся ваша система?
- Почему вы не сказали мне, что вам стало известно имя объекта "А"? спросил он так тихо, что она не услышала, но поняла по губам.
Прежде чем ответить, она отправила в, рот вилку с салатом из каракатицы, долго, старательно жевала, потом глотнула воды, промокнула губы.
- Видите ли, Михаил Евгеньевич, я предупреждала вас, что храню тайну исповеди, если мои пациенты делятся со мной своими переживаниями. Когда я стала свидетелем телефонного разговора Анжелы и мне показалось, что говорит она с преступником, который ее избил, я тут же вам сообщила об этом. Верно?
- Да. Вы сообщили. И очень мне этим помогли, - процедил Райский сквозь зубы, - но позвольте мне самому определять степень важности той информации, которую вы получаете от Анжелы.