- И вы все это подписали? - перебил Райский.
- А что мне оставалось делать?
- Ладно. Дальше. Как зовут консультант тоже не помните?
- О, это трудно забыть. Консультанта зовут Анжела Болдянко.
В трубке повисла долгая пауза. Сергей слышал дыхание Райского, и ему на секунду стало Жаль полковника.
- Михаил Евгеньевич, - произнес он, - наш подопечный не трогал объект "А" потому, что перекачивает через него деньги, причем не только общак, но, вероятно, и свои личные. Стаса преследует другой человек, и я почти догадываюсь, кто он. Вы ошиблись, полковник. Я понимаю, как вам это неприятно слышать. Зато теперь мы знаем то, что могли бы никогда не узнать, и ваш план все равно работает, пусть не так, как вы предполагали.
- Я не нуждаюсь в ваших утешениях, майор, - откашлявшись, рявкнул Райский, - когда вы сможете сообщить мне банковские реквизиты и номера счетов?
- Как только окажусь в квартире объекта "А", - с легкой усмешкой отчеканил Сергей.
- А где вы сейчас?
- У мамы с папой. Сижу на кухне. Кстати, генерал очень серьезно болен.
- Что с ним?
- Пока не знаю. Но выглядит ужасно.
- Да, я подозревал что-то в этом роде, - медленно произнес Райский, - вы не вздумайте рассказывать ему о бумагах, которые подписали.
- Конечно, я понимаю.
- Ни черта вы не понимаете, майор! Ладно. Сейчас уже утро. Когда вы уедете отсюда?
- Пока не знаю. Генерал хочет поговорить со мной.
- По возможности избегайте конкретных ответов. Только общие слова. Передайте генералу, чтобы позвонил мне, как только отдохнет, я сразу к нему приеду.
- Михаил Евгеньевич, проверьте, пожалуйста, существует ли воровской авторитет по кличке Палыч, - Сергей осекся, услышав шаги.
- Зачем это?
- Потом расскажу, позже, - прошептал он, прикрыв трубку,-я позвоню вам, как только смогу.
В дверях появилась Наталья Марковна. Увидев, что он разговаривает по телефону, она включила чайник, села на стул напротив Сергея, достала какой-то журнал, открыла и принялась листать. Вид у нее был растерянный.
- Но не раньше девяти утра, - отчеканил в трубке голос Райского, - я должен поспать хоть немного, чего и вам желаю. В десять вы должны навестить Анжелу. Непременно с цветами. Учтите, времени у вас будет мало, к двенадцати она едет в клинику на прием.
- Почему такая спешка? Не лучше ли перенести на вечер?
- Нет, - отрезал Райский. Сергей попрощался, отложил телефон, загасил сигарету и тихо спросил:
- Наталья Марковна, как себя чувствует Владимир Марленович?
- Плохо, - вздохнула она, - он не спит, ждет вас, хочет поговорить. Я должна извиниться за сцену в аэропорту.
- Ну что вы, я понимаю...
- Отличная работа, - пробормотала она, впервые подняв глаза, - хотела бы я знать, какой вы на самом деле.
- Теперь вот такой, - Сергей виновато улыбнулся, - другим уже вряд ли буду.
- Эти рубцы - следы пластической операции?
- Да.
- Они останутся?
- Нет. Чуть позже врач их удалит.
- Вы будете теперь всегда жить вот с этим лицом?
- Вероятно, да.
- А волосы? Это ваш собственный цвет? - Она протянула руку и кончиками пальцев прикоснулась к его голове.
- Нет. Краска,
- Какие они у вас на самом деле?
- Белые.
- То есть вы светлый блондин?
- Я седой.
-Почему? Вам ведь мало лет. Кстати, сколько?
- Тридцать шесть.
-И почему же вы седой?
- Не знаю. Наверное, гены.
- Ваши родители живы?
- Нет.
- Жена? Дети?
Сергей молча помотал головой.
- Вы очень рискуете?
- Ну это уж как получится.
- Как ваше настоящее имя?
-Станислав.
- Неправда, - простонала она и сморщилась, словно от сильной внезапной боли,- я знаю, вас зовут иначе. Скажите, как. Мне не нужна фамилия, не нужно отчество, только имя. Пожалуйста!
Зазвонил телефон, она вздрогнула и схватила трубку.
- Да, Володенька, да, милый, сейчас мы идем. Нет, я хочу присутствовать при вашем разговоре. Почему? Ладно, я поняла, только не волнуйся, - она положила трубку и объяснила: - Кричать он не может, а встать ему тяжело. Вот, догадался позвонить по мобильному. Он просит вас зайти к нему. Он в спальне, по коридору направо. Вы хотите чаю, кофе? Может, вы голодны? Я могу приготовить что-нибудь на скорую руку.
- Спасибо. Если можно, чаю.
Сергей отправился к генералу, Наталья Марковна осталась на кухне и долго сидела, не шевелясь, повторяя про себя:
"Чужой человек. Посторонний. Сереженька".
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
Николай проснулся первым, в десять утра. Оксана крепко спала, он не стал ее будить, тихо выскользнул из-под одеяла и отправился на пляж. Там он занялся гимнастикой, примерно полчаса приседал, отжимался, прыгал, потом еще полчаса плавал в море. Когда вернулся, застал Оксану на кухне, умытую, одетую. На плите шипела яичница с ветчиной, пахло кофе и поджаренным хлебом.
- Доброе утро, - он чмокнул ее в щеку, уселся за стол.
Она тронула пальчиком его разбитую скулу.
- Надо было сразу лед приложить, не было бы шишки.
- Да хрен с ней, с шишкой, - поморщился Николай, - зуб жалко. Свой ведь, живой, здоровый, ни пломбочки! А вдруг позвонит Марленыч, прикажет лететь в Москву срочно, и как я такой щербатый полечу? Вот если подумать, вроде бы фигня, один зуб, но передний, и сразу чувствуешь себя уродом.
- Лучше бы ты ему зуб выбил, - проворчала Оксана, - вообще вмазал бы ему хорошо. Для науки.
- Не могу.
- Что, на барское дитя рука не поднимается?
- Да не в том дело, - помотал головой Николай, - я бы этого урода по стенке размазал, если бы не Марленыч. Очень старика уважаю, очень. И генеральшу жалко. Они хорошие люди и как только вырастили такого, прости, Господи? Главное дело, любят его до безумия.
- Сын, - вздохнула Оксана, - никуда не денешься. Баловали они его, наверное, вот и получился обормот. Между прочим, есть придется со сковородки, ни одной тарелки не пощадил, японский сервиз грохнул весь, до блюдечка.