Эвелина резко вскочила, суставы затрещали, глаза запылали, она подошла к Стасу и стянула одеяло с его головы.
- Все! С меня довольно! Сыта по горло! Трудно было предупредить? Ты просто забыл, тебе наплевать, как всегда! Я не люблю, когда из меня делают идиотку, и никому этого не позволю, даже тебе, Герасимов! - она схватила пакет, вывалила на кровать его содержимое, пластиковые бутылки с глухим стуком покатились на пол, - вот тебе минералка, панадол, аспирин, градусник, и привет, дорогой. Поправляйся!
- Лина, подожди! - простонал Стас, но она уже вылетела из комнаты и захлопнула дверь.
Он встал, выглянул в коридор, чуть не упал от слабости, увидел, как высокая тонкая фигура в белом костюме несется к лестнице, еще раз позвал ее, и она вернулась.
* * *
Пистолет, вылетевший из рук Чуни, был швейцарский "Зиг-Зауэр" с глушителем, одна из последних моделей. При обыске обнаружили три фотографии доктора Тихорецкой. Те самые, что висели в Интернете, на молодежно-музыкальных сайтах рядом с фантастическими рассказами о злоключениях Анжелы.
Паспорт он сдал при входе охраннику в обмен на пропуск, как было положено в клинике. Документ на имя Николаева Александра Петровича оказался грубой фальшивкой.
На первом допросе Трацук Андрей Иванович сообщил, что является фанатом певицы и решил расправиться с хирургом, поскольку прочитал, что звезде собираются делать совсем другое лицо, не такое, как было раньше. Пистолет купил у трех вокзалов с рук за двести долларов. На замечание, что такая пушка стоит не меньше тысячи, он никак не отреагировал.
Впрочем, вскоре у Чуни началась ломка, и он потребовал, чтобы срочно собрали пресс-конференцию.
- Я хочу сделать официальное заявление! Меня похитили и тайно вывезли в Пакистан. Там, под землей, секретная база. Меня привязывали к койке, кололи какими-то препаратами и пропускали через меня электрический ток. Потом заставляли убивать. - Он говорил все это глухим механическим голосом, глаза его сухо сверкали. - В таком состоянии я мог бы убить родную мать и вообще кого угодно. Дайте мне вмазаться!
Чем сильнее его ломало, тем настойчивее он требовал собрать пресс-конференцию и привлечь внимание всей мировой общественности. Речь его становилась все невнятнее, он пожирал глазами шприц с дозой метадона и, уже корчась в судорогах, прохрипел, что доктора Тихорецкую ему приказал убить некто Исса, толстый мужчина лет пятидесяти с большим животом. Фотографии, оружие и всю необходимую информацию он получил от Иссы в машине, за полчаса до того, как вошел в клинику. На этой машине его вывезли из какого-то дома, который стоял в лесу, и довезли почти до самой клиники.
Сколько времени его везли, какой марки была машина, как долго он жил в этом доме, откуда и каким образом попал туда, кто находился с ним, Чуня не помнил. Допрашивать дальше без укола не имело смысла. У Чуни начались судороги. Получив вожделенную дозу, он впал в бессознательное состояние. Его поместили в бокс Лубянской внутренней тюрьмы. Все, охрана и медицинское наблюдение, было на самом высоком уровне.
Той же ночью бывший старший сержант Андрей Трацук скончался от острой сердечной недостаточности.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
В семь утра Сергея разбудил шальной, настойчивый звонок. Он заметался между телефонами и не сразу сообразил, что звонят в дверь. Накинул халат, вышел босиком в прихожую и припал к глазку. За дверью стояла странная фигура. Мешковатые трикотажные штаны с лампасами, джинсовая крутка, большие очки в толстой черной оправе, короткая темная бородка, серая тряпочная кепка с мятым козырьком. На плече болталась плоская капроновая сумка.
- Стас, ну что ты смотришь? - усмехнулся незнакомец, еще раз нажимая кнопку звонка.-Давай открывай. Это я.
Нечто страшно знакомое мелькнуло в этой усмешке, искаженной круглым стеклышком дверного глазка. Дверь глушила голос, он был едва слышен. У Сергея пересохло во рту и дико стукнуло сердце. Почти не касаясь пола, он кинулся в спальню, достал из-под подушки пистолет, сунул его в карман халата, вернулся в прихожую и защелкал замками.
Гость переступил порог, снял кепку, бросил ее на тумбочку, снял очки в дешевой оправе, повернулся к зеркалу и аккуратно пригладил светлые вьющиеся волосы.
Сергей заметил, что стекла в очках простые, без всяких диоптрий.
- Прости, что так рано. Я улетаю через два часа, - гость резко повернулся, - что у тебя с лицом? Два дня назад вроде не было ничего.
- А, это? - Сергей бросил взгляд в зеркало и тронул щеку. - Складки от подушки.
- Да, вижу, ты крепко спал, не проснулся еще, - гость рассмеялся, похлопал Сергея по плечу, - пойдем, сваришь кофе и расскажешь, что у тебя за проблемы, кто и почему наехал. Или, может, я не вовремя? Ты не один? - он отстранил Сергея, заглянул в приоткрытые двери комнат
Сергей сунул руки в карманы, на ощупь щелкнул предохранителем и направился в спальню.
- Ты куда? - тревожно спросил гость, тоже сунул руки в карманы своей джинсовой куртки и шагнул вслед за Сергеем.
- Я переоденусь.
- Брось, и так сойдет. Времени мало, проблем много. Слушай, ты не помнишь, когда в последний раз бабки на мой счет ушли?
-Недавно. Дня три назад.
Они стояли в темном коридоре у двери спальни, совсем близко, и смотрели друг на друга.
- Черт... И сколько там было?- пробормотал гость, не отводя взгляда.
- Семьдесят,- Сергей развернулся и направился в гостиную. Гость последовал за ним, как на привязи.
- Слу-ушай, -задумчиво протянул он, усаживаясь на диван, - а нельзя как-нибудь крутануть назад?
Сергей включил чайник, достал турку, насыпал зерна в кофемолку. Пока она гудела, оба молчали. Сергей стоял спиной к гостю. Их разделяло метра три, не больше.
- У тебя что-то случилось?-спросил он, не оборачиваясь.
- Да, понимаешь, есть одна проблема. Но об этом позже. Нет, ты скажи, в принципе можно вытянуть с того счета бабки назад или нельзя никак?
- Все?-уточнил Сергей, помешивая кофе.
- Не знаю. Хотя бы часть. Я в ваших банковских делах ни хрена не понимаю,гость повысил голос, - я только знаю, что с того счета я теперь не могу снять ни гроша. А бабки мне сейчас нужны позарез,- Он вдруг легко соскользнул с дивана и двинулся на Сергея, продолжая держать руки в карманах куртки. - Ладно, об этом-после, а то как-то нехорошо получается. Ты пришел ко мне со своими проблемами, поговорить нам у Иссы не удалось, теперь я пришел к тебе и сразу гружу тебя своими проблемами. Смотри, сейчас убежит!