дверь, проснулась Эвелина, босиком вышла к нему и обхватила за шею:
- Солнышко, который чае?- Ее горячие губы прижались к его губам. Запах перегара еще не прошел. От долгого мокрого поцелуя Сергей спас звонок в дверь.
"Плешаков наверняка ее знает. Очень хорошо, что она здесь. У начальника охраны будет меньше оснований подозревать неладное. Правда, я понятия не имею, надо ли их знакомить", - пронеслось у него в голове, когда он открывал дверь.
- Какое счастье, что вы не женщина! - хрипло пропела Эвелина и протянула руку Пле-шакову. - Я вас узнала, мы, кажется, встречались. Только, пожалуйста, не надо слишком утомлять Стасика деловыми разговорами. Он еще плохо себя чувствует.
- Да, - небрежно кивнул ей Плешь, - я постараюсь. Здравствуйте, Станислав Владимирович. Еще раз простите, что беспокою вас. Где мы можем поговорить? - он покосился на Эвелину, которая продолжала висеть у Сергея на шее.
- Все-все, - она разжала объятия и, чмокнув Сергея в нос, сказала: - Если не возражаешь, я приму ванну. Обожаю твою джакузи, даже несмотря на чужие лобковые волоски.
- Тапочки надень, - проговорил Сергей ей вслед.
- Я не отниму у вас много времени, - улыбнулся Плешаков, проводив взглядом тощую длинную фигуру.
- Кофе? Чай? - любезно предложил Сергей, пропуская его в гостиную.
- Ничего не нужно, спасибо. Вы должны подписать несколько документов, - он уселся в кресло и выложил из портфеля тонкую пластиковую папку.
Сергей достаточно хорошо отработал почерк и автограф Герасимова. Полковник Райский заверил его, что показывал образцы профессиональным графологам, они одобрили его старания, но все-таки рука у него слегка дрогнула, когда Плешь достал из нагрудного кармана и протянул ему "Паркер" с золотым пером. Взяв ручку, он принялся читать документы и в первый момент ничего не понял.
- Здесь, как обычно, все в двух экземплярах. На русском и на английском, объяснил Плешь.
Лихорадочно шаря глазами по строчкам, по многозначным числам, Сергей уговаривал себя не спешить и успокоиться. Под пристальным взглядом Плеши это было довольно сложно. И все-таки он успел понять, что перед ним лежат Платежные документы. За партию компьютеров, полученную такого-то числа фирмой "Омега", оная фирма переводит банку "Фамагуста", который находится в Никосии, на Кипре, сумму в сто пятьдесят тысяч долларов США. На личный счет консультанта по закупленным образцам фирма "Омега" переводит семьдесят тысяч в тот же банк.
- Что-нибудь не ясно? - вежливо поинтересовался Плешь, и по его интонации Сергей понял, что Герасимов в подобных случаях нечего не читал, подписывал не глядя.
- Глаза болят,- признался он со вздохом, - простите, я сейчас, мне надо капли закапать,- он отложил ручку, кинулся в кабинет, плотно закрыл за собой дверь, схватил карандаш и на клочке бумаги нацарапал все цифры, которые успел запомнить. Спрятав бумажку в верхний ящик стола, он спокойно вернулся в гостиную.- Да, Егор Иванович, я готов.
Он принялся аккуратно ставить автографы Герасимова. Толстый мизинец Плеши, украшенный перстнем с печаткой, указывал ему нужную графу. Он не спешил, проверяя, правильно ли запомнил длинные ряды цифр, банковские реквизиты, номер личного счета консультанта и его имя.
Наконец все экземпляры были подписаны. Плешаков аккуратно сложил бумаги в папку и поднялся.
- Спасибо, Станислав Владимирович. Не буду вас больше утомлять. Отдыхайте, выздоравливайте.
Сергей проводил его в прихожую, держась за виски и мучительно морщась. -Голова раскалывается,- пожаловался он,- какая это все-таки гадость, сотрясение мозга.
- Да, - сочувственно кивнул Плешаков, - неприятная вещь. Может, вам не стоит самому садиться за руль в ближайшее время? Давайте я пришлю вам шофера.
- Спасибо, - улыбнулся Сергей,,- я как-нибудь сам. Не хочется чувствовать себя совсем уж инвалидом.
- Понятно. Значит, сегодня ночью вы сами встретите своих родителей?
"Оба-на! - рявкнуло в голове Сергея. - Мама с папой прилетают сегодня ночью. Я не мог не знать этого. Как он смотрит на меня, гад, как смотрит... Он сразу что-то почувствовал, но не подал вида? Или нет? Я становлюсь слишком мнительным. Райский сто раз предупреждал, что я сам не должен ни секунды сомневаться. Герасимов мог забыть о маме с папой? Да запросто!"
- Простите, что вторгаюсь в сугубо семейные дела, - продолжал Плешь, понизив голос,- но лучше бы вам их встретить, учитывая состояние Владимира Марленовича...
- А-а... - растерянно протянул Сергей, - что с ним?
Он тут же испугался, что опять ляпнул лишнее, но оказалось, все правильно. Плешь мрачно опустил голову и произнес еще тише:
- Я хотел поговорить с вами, но все не решался. Мне кажется, ваш отец болен. Тяжело болен. Он обсуждать это ни с кем не желает, ну вы знаете его характер. Я как-то попытался намекнуть, что у меня есть отличный врач, профессор, диагност, но Владимир Марленович категорически заявил мне, что здоров и во врачах не нуждается. Однако я вижу, он тает на глазах. Боюсь, что такое поспешное, незапланированное возвращение в Москву - совсем нехороший признак. Вы бы поговорили с ним, убедили пройти обследование.
- Да,-кивнул Сергей,-я попытаюсь поговорить и, конечно, встречу их, но, пожалуй, вы все-таки пришлите за мной машину.
- Разумеется. Самолет садится в три пятнадцать по московскому времени, в аэропорту надо быть не позже половины четвертого. Пробок ночью нет, в общем, к трем машина будет.
- Спасибо, Егор Иванович, - слабо улыбнулся Сергей,-значит, вы считаете, у папы что-то серьезное?
- Боюсь, да. Всего доброго.
Когда дверь за ним закрылась, Сергей кинулся в кабинет и проверил цифры, записанные на бумажке. Вроде бы все правильно. Несколько минут он тупо глядел на свои записи. Он не знал, сколько может стоить партия компьютеров, но сумма казалась слишком уж солидной. И гонорар консультанта поражал своей щедростью. Однако самым удивительным было имя консультанта. Его, а вернее, ее, звали Анжела Болдянко.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Очередь к стойке регистрации бизнес-класса была совсем короткой. Стас не успел прийти в себя, и, когда девушка за стойкой стала задавать ему вопросы, он только открывал рот как рыба и слегка покачивал головой.
- Они пожилые люди, им тяжело стоять, сейчас они подойдут, - объяснял за него Николай, - одну минуту, - он лучезарно улыбнулся девушке, ткнул Стаса локтем в бок и зло прошептал на ухо: - Не стойте столбом, быстро уходите! Направо, к сортиру!
Стас растерянно огляделся и вдруг сорвался с места, сильно толкнул какую-то полную даму из очереди, не извинился, кинулся в нужную сторону.
- Хам! - хладнокровно заметила дама и поправила прическу.
Николай извинился за него, еще раз улыбнулся девушке и отправился за стариками.
Все эти хождения туда-сюда, по мнению генерала, должны: были сбить с толку людей, которые могли следить за Стасом. Туалет находился в двух шагах от стойки регистрации. В сумке Стаса лежали шорты, темная футболка и джинсовая кепка с большим козырьком. Ему следовало, запершись в кабинке, снять свои белые штаны, яркую гавайскую рубашку, надеть шорты и футболку. Это существенно меняло его облик, а козырек кепки закрывал половину лица. Далее он должен был очень быстро перейти из зала отлетов в зал прилетов, оттуда окольными путями попасть на огромную платную стоянку у аэропорта. Там, в определенном месте, ждал его неприметный серый "Опель", который заранее взял напрокат Николай и оставил на стоянке.
Генерал не сомневался, что предполагаемые преследователи, увидев, как Николай садится в свою машину один, окончательно поверят, будто Стас улетел с родителями в Москву.
Когда обсуждался план, Николай заметил, что не так сложно узнать, зарегистрировался ли Стас, и тогда все усилия окажутся напрасными.
- Ну и отлично, - улыбнулся генерал, - пусть спрашивают. В представительстве "Аэрофлота" есть мой хороший знакомый, я его предупредил. А вообще, думаю, все это лишняя перестраховка.
Оказавшись в кабинке туалета, Стас несколько минут стоял, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Сердце все еще колотилось у горла. Встреча с черноглазой светловолосой красавицей подействовала на него сильнее, чем все, что происходило раньше. Он в сотый раз прокручивал в голове свою поездку в Выхино, разговор с Михеевым и все яснее понимал, каким идиотом оказался. Это была инсценировка, от начала до конца. Мультик в институте славился своими шутками и розыгрышами. Он умел рассказывать анекдоты с серьезным лицом, он мог спародировать походку и мимику любого своего знакомого. Ему ничего не стоило сыграть спектакль перед Стасом. И ничего не стоило просчитать, что, увидев жуткую композицию с арматурой в своей спальне, Стас попытается найти его, Мультика. Собственную смерть от туберкулеза в архангельской больнице он тоже инсценировал. Заплатил врачу и стал покойником по всем документам. Где взял деньги? Достал!