Глава 17. #Не покупка, а актив
– Мне нужно подумать .
Михаил делает приглашающий жест в сторону дивана у окна.
– Присаживайтесь, я дам вам время всё обдумать. Если будут вопросы, я здесь. – он кладёт буклет на столик и бесшумно растворяется между машинами. Хороший продавец отличается от плохого ровно одним: он знает, когда исчезнуть.
Лера падает на диван, закидывает ногу на ногу, достаёт телефон, убирает. Я сажусь рядом и беру буклет. Смотрю на цифры. Цифры смотрят на меня в ответ с лёгким превосходством.
– Лер...
– Угу, – говорит она, не поднимая взгляда.
– Лер. Это большие деньги.
– Паша. – она делает паузу. – Ты серьёзно сейчас?
– Ну...
– Нет, я спрашиваю. Ты серьёзно? Ты блогер, сидишь в автосалоне и говоришь мне "большие деньги"?
– Я понимаю, но...
– Не понимаешь, – перебивает она. – Совсем не понимаешь. Иначе бы не говорил такое. Лизинг, Паша. Слово "лизинг" тебе знакомо? Шесть букв, легко запомнить.
– Лер, лизинг это всё равно...
– Это инструмент, – она снова перебивает меня и говорит она с той интонацией, с которой говорят с людьми, которые впервые слышат про колесо. – Ты берёшь машину. Машина едет в контент. Контент едет в охваты. Охваты едут в новые контракты. Контракты едут в деньги. Деньги едут в лизинговый платёж. Схема, Паша. Не магия а просто схема. Её даже рисовать не надо, она вот здесь, – она стучит пальцем по виску, – помещается.
Молчу.
– И кстати, – она чуть наклоняется ко мне, – пока ты ходил смотреть на эту штуку снаружи – я поговорила с Михаилом.
– В каком смысле поговорила?
– В смысле скидки, Паша. Хорошей скидки. Один пост, сторис, отметка. Им нужно нормальное лицо, у них есть бюджет. Ты нормальное лицо. Дорогое лицо, между прочим, – она смотрит на меня внимательно, – когда не морщишься вот так.
Перестаю морщиться.
– Откуда ты знаешь Михаила?
Пауза. Слишком ровная, чтобы быть случайной.
– Учились вместе.
– Где?
– В университе, – и тут же, не давая мне зацепиться, переводит тему разговора: – Паш, кстати, что если взять в чёрном матовом? Как тебе? Мне кажется, матовый практичнее. Меньше видно царапины.
Киваю и делаю вид, что разглядываю кроссовер. "В университете". Не "в МГУ", не "на экономе". Просто "в университете". Так говорят, когда название может сказать слишком много. Так говорят, когда умеют не говорить.
За недолгое время нашего знакомства я узнал о Лере ровно то, что она сочла нужным мне сообщить. Тюмень. Родители – газовики. В Москве давно, работала в какой-то рекламной компании. Можно было бы сказать "почти ничего", но в Москве это называется "достаточно".
Потому что здесь вообще не принято. Не принято спрашивать откуда. Не принято рассказывать. Ни про город, ни про родителей, ни про факультет, ни про то, кто платил за этот факультет, ни про то, на чьи деньги ты сейчас выбираешь между матовым чёрным и жемчужно-белым в салоне BMW. Это правило негласное, но железное. Действует с первого дня. Нарушают его только те, кто ещё не перестроился. Кто на вечеринке после третьего бокала вдруг начинает: "А у нас в Самаре...", "А я когда поступал...", "А мой папа всегда говорил...". Их слушают вежливо. Им наливают ещё. Их запоминают. Делают выводы.
Москва не хранит чужих историй. Она берёт людей, снимает с них всё лишнее и оставляет только то, что работает. С Лерой она поработала на совесть.
– Лер, но X7 – это вообще другой бюджет, чем я планировал...
– Паша, – она разворачивается ко мне целиком, кладёт телефон на колено и смотрит на меня с той усталой нежностью, с которой смотрят на хронически неизлечимых. – Ты сел в эту машину и сказал дословно "что никогда ничего подобного не ощущал". Тебе предлагают скидку за то, что ты и так делаешь каждый день. И теперь ты "планируешь". Паша, у тебя план или жизнь?
Молчу.
– Вот именно, – она снова берёт телефон, как будто вопрос закрыт.
– И потом, – добавляет она, не поднимая взгляда, – я же тебе обещала сюрприз сегодня вечером. Или ты забыл?
Я не забыл.
– Мероприятие, – говорит она тише, – Закрытое. Там будут люди, с которыми тебе надо познакомиться. Очень надо. По работе.
– Кто?
– Узнаешь. – она встаёт, поправляет джемпер, – Пошли к Мише, он давно ждёт.
На полпути она вдруг оборачивается резко, через плечо, улыбается уголком рта. Ничего не говорит. Делает шаг – короткий, почти бесшумный и оказывается ближе, чем требует разговор. Поправляет мне ворот рубашки, хотя с воротом всё в порядке. Пальцы на секунду задерживаются у ключицы – лёгкое, почти случайное прикосновение, после которого ты забываешь, о чём вообще шла речь.
– Паша, ты вообще не парься ты о деньгах, – Лера говорит это совершенно буднично, как будто иначе и быть не может, – потопишь пару блогеров, прорекламируем ещё что-нибудь, аудитория вырастет, ценник вырастет. И не заметишь, как эта машина уже выплачена. Ты – звезда, Паша. А звёзды не ездят на метро. Это противоречит законам жанра.