И всё это все за пятнадцать секунд. Один комментарий, написанный голым мужиком в полотенце, с пельменями на плите и виски в стакане. Без злобы даже. Без личной неприязни. Я этого человека в глаза не видел и видеть не собираюсь. Просто попал ритм, просто лента требовала жертвы, просто аплодисменты, штука сладкая, а последствий, ну какие последствия. Для меня никаких. Для него вся жизнь, по пунктам, с описью имущества.
Вот, собственно, поэтому я блогер. Не журналист, не писатель, не общественный деятель, а именно блогер. Слово, в котором честно зашита моя профессия: блог плюс "-ер", тот, кто ведёт блог, тот, кто за этот блог ничего никому не должен. Журналист обязан проверять факты. Писатель обязан мучиться над словом. Общественный деятель обязан хотя бы притворяться, что у него есть позиция. Блогер не обязан ничего. Блогер обязан только держать темп. Я держу.
Иду в спальню одеваться, не выпуская телефона из руки. Достаю из шкафа чёрную оверсайз-футболку с диагональным принтом, которую носят все, кто хочет показать, что они выше моды, и которую покупают именно поэтому. Поверх – лёгкий бомбер. Джинсы прямые, без затей, потому что затеи нынче признак провинции. Кроссовки белые, тяжёлые, нарочито уродливые, единственная по-настоящему дорогая вещь в этом образе.
Теряю счёт времени. Не отрываюсь от экрана ни на секунду: уведомления сыплются сами, одно за другим, лавиной, наперебой, как будто там, по ту сторону стекла, целая комната людей дерётся за право написать мне первым. Лайк. Ещё лайк. Ответ на комментарий. Упоминание. Репост. Снова лайк. Телефон вибрирует в руке непрерывно, и эта вибрация уже сливается в одну ровную дрожь
теряю счёт времени. Не отрываюсь от экрана ни на секунду – уведомления сыплются сами, одно за другим, лавиной, наперебой, как будто там, по ту сторону стекла, целая комната людей дерётся за право написать мне первым. Лайк. Ещё лайк. Ответ на комментарий. Упоминание. Репост. Снова лайк. Телефон вибрирует в руке непрерывно, и эта вибрация уже сливается в одну ровную дрожь – приятную, тёплую, почти физиологическую.
Сверху, поверх всей этой симфонии, прорываются сообщения от Леры. Семнадцать. Восемнадцать. Двадцать.
"Котик, я уже здесь, ты где?"
"Ты вышел уже?"
"АЛЛО??"
"Ты живой вообще?"
"Паша, ты совсем там, что ли?"
"Паша давай быстрее, тут уже все собрались"
"Паша!!!"
Не отвечаю. Лера подождёт. Возвращаюсь в ленту. Мой комментарий по-прежнему первый в топе. Три тысячи двести лайков. Три триста. Три четыреста. Цифры растут, как температура у ребёнка. Открываю страницу Андрея К., она снова открыта, видимо, он пытался что-то объяснить, удалить, исправить. Поздно.
Обновляю. Обновляю. Обновляю. Каждый новый комментарий как маленькая инъекция в вену. И ещё одно изощрённое чувство, описать которое могут только те, кто его испытывал, и никогда не признаются даже под пытками, даже под наркозом, даже на исповеди, если бы они в неё ходили.
Бросаю последний взгляд на экран. Андрей К., тридцать лет, менеджер по продажам. Уже не существует. От него осталось только цифровое пятно, которое будет плавать в этой ленте ещё лет десять, всплывая в поиске каждый раз, когда его новый работодатель будет проверять кандидата перед собеседованием. Спасибо за внимание, следующий.
Глава 19. #Билет в комнату
Жуковка. Та самая Жуковка, в которой одна сосна на участке стоит примерно как двухкомнатная в Бутово, а забор соседа длиннее улицы, на которой прошло моё детство. По дороге сюда, как обычно: чёрный Maybach впереди, чёрный Maybach сзади, между ними мое такси и водитель, смотрящий в навигатор с тем выражением лица, с которым в девяносто восьмом смотрели на курс доллара.
Дом, к которому меня в итоге привозят, ломает шаблон с порога. Никаких трёх этажей розового кирпича, никаких башенок, никаких чугунных львов у ворот, никаких табличек "Осторожно, злая собака", под которыми обычно живёт лабрадор по имени Мартин. Вместо этого длинная, низкая, вдавленная в сосны коробка из тёмного архитектурного бетона и стекла во всю высоту. Без козырьков, без декоративных швов, без единой уступки русскому представлению о красоте.
В темноте от дома видна только холодная подсветка по периметру плит и тёплое золотое свечение из окон во всю стену. Внутри, на голом полированном бетоне, висят полотна. Большие, дорогие, неотличимые друг от друга, купленные, по всей видимости, оптом на "Cosmoscow" или на чём там полагается покупать в этом сезоне. Не для того, чтобы смотреть. Для того, чтобы упомянуть.