Двор сделан по канону: длинный прямоугольник чёрного бассейна с подогревом, от которого валит пар, как от загнанной лошади; открытый очаг из необработанного камня; вокруг очага лежаки из тикового дерева. На лежаках пледы из кашемира. На пледах девушки из тех, что в анкетах пишут "модель/инвестор". У девушек в руках бокалы. Композиция статична, как витрина ювелирного магазина перед закрытием: ничего не происходит, но всё очень дорого.
Парковка под навесом из клеёного дерева тоже работает как заявление. Тяжёлые немецкие внедорожники в три ряда, пара английских седанов ручной сборки, одинокая итальянская двухдверка цвета детской неожиданности.
Внутри начинается мой любимый аттракцион "деньги, которые сделали вид, что они не деньги". Двусветная гостиная с потолком метров в семь. Бесшовные наливные полы цвета мокрого камня, по которым ходишь так, будто наступаешь на чью-то репутацию. Камин-портал во всю стену, в котором никто никогда не разводил огня, потому что огонь, как мне с ужасом сообщат позже, портит копотью бетон ручной полировки. Кухонный остров: монолитная глыба тёмного мрамора. Ни одной видимой ручки, ни одной розетки, ни одного шва. Дом, в котором деньги уже устали выглядеть как деньги и хотят выглядеть как воздух, как тишина, как хороший вкус, которого здесь нет ни у кого.
Свет в комнате не горит, он сочится. Откуда, непонятно: ровный, тёплый, безупречно поставленный, как у крутого режиссера на крупном плане. Где-то под потолком работает невидимый ассистент, он деликатно приглушает музыку, когда кто-то слишком громко чокается рядом с микрофоном. Сначала кажется, что в доме просто хорошо вышколенный официант. Потом понимаешь, что хорошо вышколенный здесь сам дом.
– Пашуля, ну наконец-то! – Лера виснет на моей шее, как будто не видела меня несколько недель, а не часов пять. Она уже слегка пьяна, зрачки расширены, кажется, не только алкоголем. – Я думала, ты решил забить. А тут такие связи, такие люди!
Она ослепительна. Платье едва прикрывает задницу, но идеально вписывается в формат вечеринки, где половина девушек выглядит так, будто только что сошла с обложек глянца или из эскорт-каталогов. Грань между этими двумя категориями настолько тонка, что её, по сути, не существует.
– Идём, я тебя со всеми познакомлю.
Она подтаскивает меня к высокой компании у бара – длинной плиты из подсвеченного оникса, за которой стоит бармен в чёрном фартуке и колет лёд из единого голубоватого блока вручную, как хирург. Мы подходим к компании из трёх мужчин, которые что-то оживлённо обсуждают, склонившись над телефоном одного из них.
– Дубай сейчас – это новая Швейцария, только с пальмами и без этой их европейской паранойи, – говорит один из них, лысоватый, с массивным перстнем на пальце. – Там сейчас можно такие схемы проворачивать, о которых в Москве даже говорить опасно.
– Согласен, – кивает другой, помоложе, с идеально зачёсанными назад волосами, – но я всё-таки за Сингапур. Там правовая база более продуманная, плюс азиатский рынок на подъёме.
– Господа, знакомьтесь, Паша. Тот самый.
Все трое разворачиваются ко мне, и я чувствую себя экспонатом в музее, интересным, но не принадлежащим к их миру.
– О-о-о, тот самый? – лысоватый, с массивным перстнем на пальце, поднимается со стула, и я понимаю: меня здесь ждали. – Слушай, ну ты и красавчик, конечно. Ролики у тебя огонь, канал твой постоянно смотрю.
– Стараюсь, – улыбаюсь я скромно, как меня учили.
– Не "стараюсь", – встревает рядом другой, помоложе, с идеально зачёсанными назад волосами. — Ты, Паш, единственный сейчас, кто реально может одного человека за неделю в труху превратить. Это, между прочим, ресурс. Это медийная мощь, понимаешь?
– Медийная мощь, – кивает лысый. – Бармен, что мы тормозим? Налей человеку.
Передо мной появляется бокал – янтарный, тяжёлый, с одним идеальным кубом льда внутри. Виски какой-то редкий шотландский сингл-молт из тех, что ставят на барную стойку этикеткой к гостям, чтобы гости успели разглядеть двузначную цифру возраста.
Чокаемся, пьем. Огонь по горлу, потом тепло, потом то самое чувство, ради которого, в общем-то, всё и придумали, чувство, что ты не лох. Что ты в правильной комнате.
– Знакомься, это Марк, – Лера кивает на лысого, – нефтянка. Это Виталик, – на зачёсанного, – крипта, легенда вообще. А это Ваня, – она кладёт руку на плечо третьему, тому, кто до сих пор молчал. Выглядит как менеджер среднего звена, но что-то в его глазах говорит, что здесь он далеко не случайно.
– Очень приятно, Павел, – Ваня протягивает руку и улыбается ровно той улыбкой, какой улыбаются хорошие следователи и плохие священники. – Я ваш фанат, если честно. Вы, мне кажется, недооцениваете собственное влияние. У вас не блог, у вас инструмент.