Допивает. Нехотя спускает ноги с дивана, нашаривает туфли, встаёт. Перед тем как уйти, наклоняется, обхватывает моё лицо ладонями, смотрит близко, лоб в лоб, и я чувствую её дыхание, в котором торф, дуб и что-то ещё, чему я названия не подберу.
– В общем, я тебе ничего не советую, заинька. Ты сам решишь, ты у меня умный. Просто… – она целует меня в висок, потом в другой, потом коротко в губы, по-домашнему, без претензии, как целуют человека, с которым уже не нужно ничего доказывать – …не тупи долго, ладно? Пойдём, а то они там без нас весь алкоголь выпьют.
Встаю. Краем глаза ловлю своё отражение в тёмном стекле – на левой скуле красный отпечаток её рта, чёткий, как печать в паспорте. Стирать не буду. Пусть ходит со мной по дому, у Леры с этим всё в порядке: что метит, то её.В голове уже не "пятнадцать лямов" по слогам, а какая-то другая, более короткая фраза. Что-то вроде "ну а почему нет". И где-то совсем глубоко, на той же дальней полке, куда я недавно отправил Серёжу из Балашихи, шевельнулось и тут же затихло. Полка прочная. Полка выдерживает.
Возвращаемся в гостиную. Пока нас не было, дом ощутимо набух людьми, как губка, которую опустили в воду. Откуда-то материализовались ещё человек тридцать: телочки с одинаково надутыми губами и одинаково скучающими лицами, два продюсера в одинаковых худи Balenciaga, блогерша Соня Нечаева, которая орёт в телефон "сними меня вот отсюда, отсюда вертикалку, ну ты тупая, что ли!", чувак в смокинге без рубашки, классика. Музыка сменилась с лаунжа на что-то более бодрое, и народ уже начал то самое неловкое полупритоптывание, которое всегда предшествует настоящему танцполу часа в три ночи.
Ваня, Марк и Виталик сидят там же, за барной стойкой. Перед ними уже не виски, а початая бутылка текилы и три рюмки. Они ржут в голос: Марк рассказывает что-то, активно жестикулируя, Виталик хлопает себя по колену. Ваня смеётся сдержаннее.
Подхожу к стойке. Лера сразу куда-то отделяется, её перехватывает та самая блогерша с вертикалкой, и они обнимаются с воплями "сколько лет, ты где была!". Лера, уплывая, успевает обернуться через плечо и подмигнуть мне так, как подмигивают только своим.
За стойкой – Ваня, Марк и Виталик. Виски уже сменился на початую бутылку текилы и три рюмки. Марк и Виталик на той стадии, когда говорят одновременно и при этом друг друга прекрасно понимают. Ваня слушает, чуть откинувшись.
– …я тебе говорю, отличная была идея.
– Развод в ресторане? – недоумевает Марк.
– А что тебя смущает? Свадьбу же справляют, почему развод нельзя. Он, наоборот, говорит – это первое нормальное событие в моей жизни, я что, его не отмечу. – Виталик пожимает плечами. – Снял весь зал, позвал всех её подруг, напоил каждую лично. Я там был, я подтверждаю.
– Ты везде был и везде подтверждаешь, – говорит Марк. – Тебя надо в свидетели брать.
– Меня и берут. Я уже в трёх делах проходил.
– В каких?
– В чужих.
Марк коротко фыркает в стакан. Не смеётся, скорее выдыхает.
– Так вот, – Виталик возвращается к теме. – Теперь там "Сахара". Паста стоит восемь.
– Восемь? За пасту?
– Ну там трюфель, типа.
– Какой трюфель в октябре, ты о чём.
– А вот это ты Диме объясни. Он туда позавчера девушку повёл. Не свою, я отдельно подчёркиваю, чужую. Сидит, заказывает с таким лицом, как будто он там каждую среду: "нам вот эту пасту, и вот эту, и шампанского, и… да, и устриц давайте". Выкатил счёт на сто двадцать.
– И?
– И когда время платить, у него карта не прошла. Ни одна, блять, из трёх.
– И что он сделал?
– А он жене позвонил. Своей. Машеньке. "Машенька, я тут с партнёрами по проекту, накладка вышла, переведи срочно". Машенька, не задавая вопросов, переводит. Сто двадцать тысяч. На ужин мужа с другой бабой.
Марк отставляет рюмку. Молчит секунд пять, переваривает. Потом начинает ржать в кулак – тихо, как ржут, когда понимают, что в голос нельзя.
– А самое смешное, – впервые подаёт голос Ваня, глядя в свой стакан, – что он ей это потом как-то объяснит. И она поверит. Машенька, она такая, на ней семья держится. Через месяц они будут вместе в Эмиратах, и она ему там, на пляже, ещё извинения принесёт за то, что вечером карта оказалась без лимита. Дима, он такой, он умеет. Не знаю, как это работает, я бы так не смог. Но работает.
Ваня поднимает глаза, видит меня. Просит жестком бармена еще одну рюмку.
– О, Паша. Иди сюда. Мы тут как раз за карьерный рост поднимаем.