– Четверг, рано, – слабо пробую я.
– Четверг идеально, – отрезает Лера. – Паш, у тебя в четверг что?
– У меня в четверг… – я честно пытаюсь вспомнить.
– Вот именно, – кивает Лера. – Ничего у тебя в четверг.
– Ну вот и славно. – Марк поднимает бокал. – За Дубай.
– За Дубай, – отзывается Ваня.
– За Дубай. – Лера прижимается к моему плечу, и в этом прижатии – что-то настолько домашнее, настолько уже-семейное, что у меня внутри что-то коротко обрывается, и я сам не понимаю, что именно.
Мы пьём. Я смотрю в дно бокала – там, в винтажном брюте, медленно поднимается тонкая ниточка пузырьков, и каждый из них, прежде чем лопнуть, проходит весь путь от дна до света.
– Так, – Виталик отрывается от телефона, который он, в общем-то, всё это время не выпускал из рук. – Раз летим – летим. Я с вами. У меня всё равно в пятницу там встреча, я просто на сутки раньше. Марк, ты же не против пассажира?
– Виталь, ты у меня там штатный пассажир, – ухмыляется Марк. – Я уже ремень безопасности с тебя не снимаю.
Они смеются. Я тоже смеюсь, потому что смеются все.
– Кстати, Паш. – Виталик поворачивает ко мне телефон, но не близко, а так, на полудистанции – как будто и хочет показать, и не настаивает. На экране – фотография: закат, вода и тот самый, узнаваемый с любого ракурса силуэт пальмового острова. – Это с моей террасы. Если будет настроение в субботу – забегай. Я там, скорее всего, ещё буду. Покажу район, поедим нормально, без вот этого вот всего. – Он обводит рукой оникс, бар, дом. – В Дубае, знаешь, можно по-человечески поесть. Не как здесь.
– Спасибо, – киваю.
– Не за что. – он прячет телефон. И, уже как бы между прочим, в сторону Леры: – Лер, ты тоже заходи, обязательно. Я тебя с соседкой познакомлю . Она твоя ровесница, с мужем держат бутик. Болтайте сколько хотите, она классная.
– Буду счастлива, – улыбается Лера, и я вижу: улыбка у неё уже не та, которой она улыбалась полчаса назад. Теперь это улыбка человека, у которого в голове уже сложилась картинка. Терраса. Бутик. Соседка снизу. Светлый мрамор, чёрный кофе на мраморе, сторис, лайки, новая жизнь. Она смотрит на меня и едва заметно сжимает мою руку под стойкой не как "спасибо", а как "не подведи".
– Так, – Марк хлопает в ладоши. – Бармен! Слушай, давай-ка мы того… не будем мелочиться. Тащи, что у тебя там самое сильное. И сигары неси. Из той коробки, которая у тебя в нижнем ящике, под визитками.
Бармен исчезает за стойкой и возвращается с длинной деревянной коробкой, которую открывает с тем выражением лица, какое бывает только у людей, обращающихся с табаком как с реликвией. Внутри – ровный ряд тёмных, тяжёлых трубок, головка к головке, как патроны в обойме.
– Cohiba, – выдыхает Виталик. – Марк. Ты серьёзно?
– Серьёзно, – отвечает Марк и берёт сигару. – Раз в год можно. Гильотинку, бармен, неси. И зажигалку, нормальную, не ту вонючую с заправкой.
Через минуту мы все стоим у стойки с длинными тёмными цилиндрами в руках, и бармен с лицом крематора по очереди подносит каждому жёлтое, длинное, чистое пламя. Я раскуриваю медленно, через раскат языка, как меня когда-то учил один знакомый, работавший в табачной лавке. Дым у Cohiba тяжёлый, бархатный, с долгим, почти кофейным послевкусием. Я понимаю, что эту сигару не курят. Эту сигару заслуживают.
– Паш, – Ваня наклоняется ко мне через плечо, тихо, доверительно, – я тебе в четверг по дороге в самолёт ещё пару нюансов проговорю, чтоб ты с ребятами говорил уверенно. Ничего сложного. Просто, знаешь, у них там свой язык. Чтоб ты не выглядел как новенький.
– Хорошо.
– И ещё одно. – он улыбается уже совсем по-домашнему. – Ты, главное, не парься. Они нормальные мужики. Пара киприотов, израильтянин, наш один. Никто тебя не съест. Поужинаем, посмеёмся, ты им расскажешь пару историй из канала, они от тебя в восторг придут, я гарантирую. У них чувство юмора есть.
– Поверю на слово.
– Поверь. – он хлопает меня по плечу.
Музыка где-то вверху мягко прибавляется, как будто дом сам решает, что вечеру пора в следующий акт. К нам подтягиваются – сначала какие-то двое, которых мне лениво представляют (Серёжа, Антон), потом девушки, которые возникают у стойки бесшумно. Лера приобнимает одну из них за плечо – давнюю, видно, подругу и они с двумя другими тут же что-то снимают на айфон, держа его на длине вытянутой руки и очень тщательно следя, чтобы в кадр попали и оникс, и сигары, и бутылка, и, главное, общая интонация: "у нас всё хорошо".
Виталик уже что-то набивает в телефоне, потом отрывается, ловит мой взгляд и, не выпуская сигары изо рта, говорит:
– Паш, ты сейчас не парься, вот серьёзно. Ты только вкатываешься. Я через это прошёл лет пять назад. Мне один человек тогда сказал: "Виталь, главное – не делай резких движений первые полгода. Просто смотри, как у людей устроено. И не бойся". Я тебе то же самое скажу. Просто смотри. Дубай посмотришь, людей посмотришь, как они живут. Без фанатизма. Не понравится – в субботу обратно, и забыли. Понравится – поговорим.