Боже!
Угомонись там, сумасшедшее!
В этом мире есть парни, кроме Матвея. Есть, я сказала!
— Не люблю хоккей, — с улыбкой произношу. — Ты разве не помнишь?
— И ради отца не придешь?
— Он знает мое отношение, — пожимаю плечами. — Тем более, когда папа на игре, ему никто не нужен. Есть только тренерский мостик, он и команда. Мама считает, он одержим. Хоккеист до мозга костей.
— Ради меня?
Нервно сглатываю, сначала просто растерявшись.
— Прийти на игру?
— Ко мне, — расплывается он в ослепительной улыбке.
Эта его улыбка вполне могла бы сжечь целый континент.
А у меня на душе разливается какое-то непонятное, гипнотическое тепло. Мне хочется улыбаться ему в ответ.
Сидеть с ним, разговаривать ни о чем, пить кофе… потому что с этим парнем мне чертовски хорошо. И пусть весь мир подождет!
Кажется, кому-то пора бежать к канадской границе, пока серотонин окончательно не превратил мозги в сахарную вату. Без того уже розовые единороги и феечки с золотыми крылышками мерещатся повсюду.
— Извини. У меня уже есть планы на тот день.
Знаю-знаю.
Нагло врать, глядя прямо в глаза – это смертный грех, и я буду гореть в аду, но… просто не могу позволить Матвею уговорить себя. Этому парню не нужны серьезные отношения.
Что ж… я понимаю.
Он спортсмен и не тратит свое время на глупости вроде чувств и прочего. Всего, что будет тормозить профессиональную карьеру. Он выбрал в своей жизни цель и уверенно идет к ней.
Не могу его за это осуждать. Какие-то полгода назад сама ставила спорт на первое место. Да и сейчас сделаю все для того, чтобы вернуться в фигурное катание.
Но для себя выяснила одно: есть жизнь по ту сторону льда, и я не могу поставить на ней крест. Пропустить хотя бы один момент. Ведь, концентрируясь на чем-то определенном, мы перестаем быть по-настоящему счастливыми, живыми.
— Попытка стоила того, — Матвей жестом подзывает к нам официантку и просит, чтобы нас рассчитали. — Если передумаешь, то набери. Оставлю для тебя билет.
А он не сдается.
Ну, понятно… нападающий на льду и по жизни.
Зря я согласилась пойти с ним в кофейню.
Потому что сейчас совсем не хочу расставаться с Матвеем.
Так бы и сидела до самого закрытия. Но… порой приходится принимать непростые решения. Например, такие, как взять и уйти без оглядки, четко зная, что это наша последняя встреча.
Под ребрами противно ноет. Словно ментальная кошка принялась скрести острыми когтями грудную клетку.
Ничего.
Как-нибудь переживу! Не пряничный человечек.
— Мы с подругой сегодня на каток идем, — решительно перевожу тему в другое русло. — Так что… нужно идти. Спасибо за кофе.
— Подвезти?
— Нет, — отрицательно качаю головой, а следом добавляю уже мягче: — Тут недалеко.
Если верить геолокации…
— Как скажешь.
Пока Матвей расплачивается по счету (сама хотела за себя заплатить, но он, конечно же, не позволил), я одеваюсь. Успеваю даже шапку с варежками нацепить.
Невовремя вибрирует мой смартфон.
Ой, сообщение от Таньки…
Тяжело выдохнув, принимаюсь зубами стаскивать варежку.
— Не пыхти, — Матвей берет в руки мой телефон и требует: —Давай пароли и явки.
— Два, пять, ноль, один…
До меня не сразу доходит, что я сделала.
— Встретила Акселя. Ждем тебя у елки, — читает он вслух сообщение Таньки. — Кто такой Аксель?
Тот, кого нельзя называть, блин! Лорд Волан-де-Морт* чертов.
— Да так…
— Судя по всему, кто-то не очень приятный.
— С чего ты взял?
— Когда ты злишься у тебя глаза сверкают, как камни бесконечности.
Надо же.
Так мои глаза еще никто не называл.
— Мой бывший.
— А Таня – это?
— Его младшая сестра, — выдаю обреченно, тяжело вздыхая. — Мы у одного тренера занимались с самого детства. Ну… до моей травмы.
Обычно в подобные моменты появляется неловкость.
Люди либо начинают меня жалеть и расспрашивать, либо молчат и нервничают. Но все мы уже поняли, что Матвей Царев из другой категории людей.
Особенный…
— Если не хочешь туда идти, могу отвезти домой.
Так и есть.
Только с Танькой мы давно не виделись. Она ушла из фигурки еще четыре года назад и уехала учиться во Францию. Сейчас вот в Питере на каникулах. А про Акселя я ей ничего не рассказывала. Не хотела вмешивать ее в наши разборки. В конце концов, они брат и сестра.
— Не хочешь пойти со мной? — неожиданно для самой себя предлагаю.
Боже, ну куда меня несут лесные олени?