Со всей силы бью Стаса коленкой в пах, отталкиваю от себя и отбегаю в сторону, остановившись только рядом с Катрин, на безопасном расстоянии от этого мерзавца.
Оказалось, что я умудрилась повалить его в сугроб. Выброс адреналина, похоже.
Стас медленно поднимается на ноги, флегматично и слишком хладнокровно для психопата со стажем, отряхивая одежду от снега.
Пора делать ноги!
— Счастливо оставаться! — бросаю на прощание бывшей лучшей подруге.
— Стой! — она ловит меня за предплечье, вынуждая встретиться с ней взглядом. Кажется, в ее глазах я вижу отчаяние…
Нашла из-за кого переживать.
— Не стрессуй, Гладкова. Я не имею никаких наполеоновских планов относительно твоего жениха.
— Так я тебе и поверила! Уже одного парня мало, Вишневская?
Изыди!
Они идеальная пара. Харли Квинн и Джокер.
— Выдохни уже, — с раздражением сбрасываю ее руку. — И расслабься.
— Я видела, как вы щебетали, будто два влюбленных голубка!
— Катрин!
Вот истеричка… никогда не понимала девушек, закатывающих сцены ревности на публику. Перебор с пафосом.
— Короче, Полина. Увижу тебя еще раз с моим мужиком, я все патлы блондинистые тебе вырву, ясно?
Тю-тю.
Клиника!
— Больная совсем? — кручу пальцем у виска.
— Да это ты чокнутая на всю голову! — она затравленно глядит куда-то за мою спину. — Ты хоть знаешь, что он на тех соревнованиях специально тебя уронил?
Что?!
В каком смысле «специально»?
— Не хлопай своими длинными ресницами и не выпучивай на меня эти коровьи глазища, — она ядовито улыбается, явно получая удовольствие от процесса нашей маленькой ссоры. — Да, Аксель слил ваш последний прокат. Слил за бабки. Ох, разве он тебе не рассказывал? Как жаль!
Стас подходит к нам, молча хватает Гладкову за руку и грубо тащит ее за собой в сторону катка, будто на буксире. Она смешно семенит за ним на двадцатисантиметровых на шпильках, перебирает ногами, едва не падая.
— Стас! — зачем-то кричу я им вслед.
Просто хочу знать. Мне надо слышать!
Он нехотя разворачивается, взирает на меня как-то отстраненно и сухо кивает, подтверждая все мои самые страшные опасения.
Нет, он не струсил, когда не смог выполнить ту сложную поддержку.
Он уронил меня.
Продал. И сам продался.
Бездушное чудовище!
Глава 14. За несколько секунд до Рая
/Полина/
Меня словно перепрограммировали. Снесли к чертям операционную систему и заменили на новую.
Ноги сами куда-то несут, не разбирая дороги.
Топ-топ! Топ-топ! Топ-топ!
Каждый звук эхом отдается в моем воспаленном от гнева и обиды мозгу, заставляя проживать последние полчаса жизни снова и снова. Я оказываюсь заперта во временной ловушке. В бесконечном и нескончаемом Дне Сурка.
— Вишенка, — Матвей обнимает меня за талию и притягивает к себе. — Куда ты прешь, словно боевой танк?
Безумно рада слышать его голос. Но он делает меня ничтожно слабой. Девочкой-девочкой. Его принцессой.
Мне тут же хочется спрятаться в объятиях Матвея от всего мира. Прижаться к груди, вдохнуть запах, сводящий с ума, наконец-то почувствовать себя в безопасности.
Почему мне так хорошо с ним? Сама не знаю…
Беззастенчиво пользуюсь подвернувшейся возможностью.
Утыкаюсь лицом в дутый пуховик парня, делаю глубокий вдох и пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Если бы не природное смущение и страх безответной любви, я бы обхватила его крепко, как будто любимого плюшевого мишку, и больше никогда не отпускала.
— Ладно, — тянет Матвей и успокаивающе гладит меня по спине. — Что случилось?
— Все нормально.
Матвей – хороший.
Очень хороший!
Добрый, чуткий, лучший…
Но совесть (или гордость!) просто не дает мне скинуть на него ворох своих многочисленных проблем. Он и без того невероятно мне помог, хотя совсем не обязан постоянно спасать неудачливую фигуристку. Поправочка: практически бывшую фигуристку.
Да и мы пока не в тех отношениях, чтобы позволять себе быть настолько откровенными друг с другом. Сильно сомневаюсь, что я вообще откроюсь перед кем-то в ближайшем будущем.
Лучшей подруге и той не смогу поплакаться в жилетку.
В смысле, обложить ее подлого братца всеми известными матами и вместе с ней сделать для него Куклу Вуду. Они ведь брат и сестра. Вопреки всему ими и останутся.
Родители?
Понятия не имею, как они воспримут эту чудовищную новость.
Конечно, отец вряд ли побежит учить Аксенова жизни с помощью закона грубой силы, все-таки он взрослый и адекватный мужчина. Но без внимания папа с мамой этого не оставят. Точно.