Я просто не хочу, чтобы у Матвея возникли проблемы из-за меня.
Вдруг он бы пострадал? Аксенов тоже не пальцем деланый. Не хоккеист, конечно. Только и не хлюпик какой-нибудь беспомощный. Так-то Аксель легкой атлетикой занимается. Помимо тренировок в Дворце. Раньше ходил пару раз в неделю в зал, сейчас не знаю.
— Матвей, — набираю полную грудь воздуха. — Ничего страшного не случилось.
— У тебя разбита губа, Полина.
— Царапина, — небрежно отмахиваюсь я.
— Еще скажи, что шла и вписалась в столб.
— Но ведь в нашу первую встречу я в тебя врезалась, — улыбаюсь ему, пытаясь сгладить ситуацию. — Ну, правда. Все в норме.
— Он раньше тебя бил?
Сердце пропускает удар.
Зачем нам обсуждать именно это? Будто я жертва домашнего насилия.
— Кто?
Матвей чертыхается и выглядит в этот момент устрашающе. Не хочется с ним спорить.
— Вишневская, не беси.
— Нет, — я упираюсь ладонями в его грудь. — Он меня не бил. Доволен?
Матвей здесь не причём, но разговор начинает меня дико утомлять.
Все, что я хочу – это забыть Стаса и никогда его не вспоминать.
— Я не из праздного интереса тебя тут пытаю, — тихо произносит Матвей и заключает в свои объятия.
Крепкие, надежные, такие успокаивающие.
Сердце стучит чаще, тело охватывает волшебная легкость, грудную клетку наполняет сладкое томительное тепло. Бабочки в животе одновременно сходят с ума. За несколько секунд до рая.
— А зачем?
— Волнуюсь.
— Обо мне? — поднимаю на него глаза. — Правда?
— Дурочка ты, Полина.
Еще и влюбленная…
— Мне приятно слышать. Я рада, что ты сейчас рядом.
— Поделись со мной, — он нежно проводит рукой по моим волосам, неспешно пропуская пряди сквозь пальцы. — Выговорись. Станет легче.
Пока он так ко мне прикасается, не могу думать ни о чем другом. Готова хоть сейчас промурлыкать, будто ласковая мартовская кошка, и сидеть в его объятиях, греться, как на солнышке, млеть и таять подобно сахарной вате.
Это точно не сон? Ему действительно важно то, что со мной происходит?
Надеюсь, Матвей не играет в любовь. В противном случае будет очень больно.
Мне будет больно.
— Мы просто разговаривали, — я замолкаю, подбирая в уме правильные слова. — В общем, больше говорил Стас. Хотел мне что-то объяснить…
— Пытался вернуть?
— Не думаю, — отрицательно качаю головой. — Они с Катрин женятся летом.
— И что тогда этому придурку было нужно?
— Сначала Стас пытался извиниться. Я не поняла, как мы поругались. А потом он ударил… дал пощечину.
— Мудак.
— Аксель не был таким в наших отношениях, — зачем-то возражаю я и ловлю себя на мысли, что как будто защищаю его. Нужно выключить режим адвоката дьявола. — Ну… он однажды замахнулся на меня и иногда вел себя как чокнутый псих. Но никогда не поднимал руку, не применял физическую силу.
Все равно сволочь.
Жалко, что Гладкова не понимает, в какое вязкое болото встряла по самое не хочу. Ей бы спасаться бегством, но Катя слишком эгоистична и высокомерна, чтобы услышать горькую правду. Живет в своем собственном картонном идеальном мирке, где одержимо любит Аксенова.
Да и черт с ней!
— Вы долго встречались? — Матвей сначала сжимает мою руку, а после принимается водить большим пальцем по ладошке.
Божечки, что он со мной делает!
— Чуть больше двух лет. А ты… у тебя была девушка? В плане серьезных отношений?
стараюсь не ерзать в ожидании мучительного ответа. Даже не шевелюсь. Любопытство буквально грызет меня изнутри. И свое смущение я скрыть не в состоянии, щеки прямо горят румянцем, я это чувствую.
— Самойлова. Ты ее видела в Ледовом. Разбежались полгода назад. Ее шампунь в моей ванной и одежда в шкафу – это серьезно?
— Вполне.
Чирлидерша.
Такую не забудешь.
Красивая высокомерная сучка, которая всегда получает все, что хочет. Не удивлюсь, если инициатором их «отношений» с Матвеем выступала именно она.
Конечно, я не имею ничего против чирлидерш, но Лиза Самойлова произвела на меня крайне неприятное впечатление.
Упс! Кажется, кто-то ревнует…
— Ладно, бывших обсудили. Погнали дальше?
— Куда?
— Домой, Вишенка. Домой.
Мы отстраняемся друг от друга, как по команде пристегиваясь.
Я делаю это чуть медленнее, продолжая витать в своих беспокойных мыслях. Поэтому для меня становится неожиданным, когда Матвей резко врубает по газам.
Вылетаю вперед, врезавшись рукой в бардачок, больно ударившись костяшками пальцев.
— Ты в норме? — правая рука Матвея мимолетно касается моей коленки, пуская по коже серию раскаленных молний.